Чтение онлайн

Моя мать, жившая с моим сводным братом в Аргентине, прислала письмо, в котором просила меня приехать к ним (мой отец к тому времени уже умер). В ответном письме я написал: «Это совершенно невозможно. Я люблю Австралию и не собираюсь ехать в Южную Америку. У меня даже в мыслях нет уехать отсюда. Я счастлив здесь; я люблю эту страну и обожаю местных жителей».

В том же 1946 году я открыл крошечную студию в Мельбурне. Я нашел мансарду на Флиндерс-Лейн, за которую ежемесячно платил пять фунтов в австралийской валюте.

Я никогда не думал, что буду зарабатывать приличные деньги, потому что в те дни, когда я начинал свою профессиональную карьеру, фотографы очень редко были состоятельными людьми. Если вы стремились к богатству, то бесполезно быть фотографом. При определенной удаче можно неплохо зарабатывать на жизнь, занимаясь фотографией, но не стоило и мечтать о настоящих деньгах.

Мне претила идея о собственном офисе и штате сотрудников. Я всегда был одиноким волком и работал только с одним ассистентом. С тех пор почти ничего не изменилось. У меня по-прежнему нет офиса и студии, но есть секретарша и один ассистент.

У девушки, которая подрабатывала ретушированием моих снимков, была подруга-актриса. Она предложила пригласить ее ко мне для позирования, чтобы заработать немного денег на стороне. Молодая актриса вошла в переднюю моей студии. Там никого не было; тогда у меня не хватало средств на секретаршу, а сам я, наверное, в этот момент проявлял снимки в темной комнате или занимался чем-то еще. Тогда она села и стала в ожидании разглядывать фотографии, развешанные на стенах моего крошечного кабинета. Так я познакомился с Джун.

Пробная фотография Джун Браун в моей студии, 1947 г.

Мой первый автомобиль "Форд V8" 1930 года выпуска, с подружкой и ее отцом

Потом она говорила мне, что никогда раньше не видела ничего подобного. Она была совершенно зачарована и ожидала, что «Хельмут Ньютон» окажется пожилым человеком с длинной бородой. Но когда я приоткрыл дверь и высунул голову в комнату, то оказался вовсе не бородатым стариком, а молодым, симпатичным щеголем-иностранцем!

Она была очень хорошенькой, и я сразу же сказал: «Вам нужно будет прийти, чтобы сделать пробные снимки», как говорят все фотографы, даже в наши дни. Если молодой фотограф хочет переспать с моделью, он говорит: «Приходите для пробных снимков после окончания рабочего дня». Джун пришла, но я так ничего и не добился.

Я пригласил ее отобедать вместе, и она согласилась. Я отвел ее в мельбурнский ресторан «У Марио», который считался очень шикарным и дорогим. Когда мы сели за столик для нашей первой совместной трапезы, я нервно пересчитывал в кармане свои скудные сбережения.

Когда дело дошло до десерта, Джун заглянула в меню и решила, что она хочет crepe Suzette [ 7 ] . Она даже не знала, что это такое, но десерт был самым дорогим блюдом в меню. Сейчас она клянется, что не смотрела на цену и ей просто понравилось название. Я же сказал себе: «Вот дрянная! Она заказывает самый дорогой десерт, а я сижу как на иголках, хватит ли у меня денег заплатить за обед».

По выходным я вывозил Джун за город в своем замечательном автомобиле, который я любовно окрестил «Вероникой», на пикники с пивом и цыплятами. Однажды мы нашли уютное местечко, расстелили одеяло и закусили на свежем воздухе, а потом я попытался раздеть ее и покрывал поцелуями, что ей очень нравилось. У нее была масса ухажеров. Помню, одно время она носила красивый белый свитер с вышитыми на нем мужскими именами. Там были Гастон, Билл, Дэвид и еще кто-то, но я никогда не страдал от ревности и находил все это очень забавным.

Мне не удалось далеко продвинуться в своих ухаживаниях. Сначала это возбуждало меня, а потом начало бесить, поскольку я европеец и не люблю всех этих китайских церемоний. Но она просто никак не решалась уступить мне.

В конце концов я переспал с ней в моей маленькой хижине. Потом мы надумали отправиться на несколько дней в старый шахтерский городок Балларт, в нескольких часах езды от Мельбурна, для проверки нашей совместимости. Мы зарегистрировались в гостинице и провели ночь вместе на скрипучей железной постели с ужасным продавленным матрасом. Обстановка была не самой подходящей для бурной страсти, но это нас не остановило, и мы пришли к выводу, что с каждым разом становится все лучше.

В то же время я продолжал встречаться с Луизой Голдинг. Вообще-то, я тогда встречался со многими девушками. Дора Маклел-лан была моей подругой в военные годы; хотя мы больше не спали вместе (или, по крайней мере, не очень часто), но оставались добрыми друзьями. Она была умной женщиной и гораздо старше меня. Она работала в лаборатории промышленного химического анализа на Флиндерс-Лейн, а ее босс был ее бывшим любовником. В прошлом у нее было огромное количество любовников. Потом она завела любовника, который имел привычку бить ее. В то время мы еще продолжали встречаться, и мне кажется, ее не смущало, что ее колотят время от времени. Так или иначе, ее босс был очень любезным человеком. Иногда, когда я заходил к ней в офис, мы втроем с ним отправлялись на ланч.

Хотя я свободно разговаривал по-английски, босс Доры знал, что я иностранец, и обычно обращался ко мне в полный голос, поскольку думал, будто я лучше пойму его, если он будет говорить очень громко. Поэтому во время ланча он начинал кричать, что очень забавляло меня. Разговор велся на таких повышенных тонах, что Дора говорила: «Перестань кричать на него, он хорошо говорит по-английски. Он знает английский язык!»

Начиная с какого-то времени мои отношения с Джун стали довольно серьезными, и я начал подумывать о том, чтобы жениться на ней, но в то время мы еще были вроде как обручены с Луизой. Я находился в ужасном затруднении. Когда дело дошло до крайности, я позвонил Доре и сказал: «Послушай, давай встретимся в кафе. Мне нужно посоветоваться с тобой». Я рассказал ей о своем положении и действительно получил от нее отличный совет. Она спросила: «Ты действительно хочешь жениться на Джун?» — «Я еще не вполне уверен, но думаю, это возможно», — ответил я. «Луиза беременна?» — спросила она. «Нет, конечно, нет!» — воскликнул я. «Тогда в чем проблема? Просто скажи ей, что между вами все кончено!»

Это был очень хороший и разумный совет. Я всегда очень высоко ценил женский прагматизм и здравомыслие.

Мы с Джун стали встречаться регулярно. Она прекрасно устраивала меня в качестве подруги по той простой причине, что работала в театре по вечерам. Днем она работала в офисе. Должно быть, начальник отдела очень хорошо относился к ней, поскольку на этой работе она практически ничего не делала. В течение дня она обычно раскладывала под столом либретто и заучивала роли для тех пьес, в которых должна была играть вечером.