Чтение онлайн

Через несколько месяцев, во время одной из наших прогулок, мы миновали большую оранжерею, куда уносят пальмы в кадках, когда на улице становится холодно. Там сидели люди, принимавшие солнечные ванны; это самое укромное место в Люксембургском саду. Среди них была женщина в возрасте около пятидесяти лет, с зонтиком, затенявшим ее лицо. Она носила черный заказной костюм с плотно облегающей юбкой, без чулок, но в высоких черных кожаных сапогах и расставила ноги в стороны. Когда мы проходили мимо, я окинул ее взглядом с головы до ног и не поверил собственным глазам: под юбкой она была совершенно обнаженной и полулежала в такой позе, что можно было видеть все до малейшей детали. Примерно через пятьдесят метров я пришел в себя и сообщил Джун о том, что видел.

«Ты все это выдумал, — заявила она. — Это плод твоего нездорового воображения». — «Хорошо, — сказал я. — Давай вернемся и проверим».

Мы повернулись и пошли обратно. Картина оставалась точно такой же, во всех подробностях. Джун хотела, чтобы я сбегал за фотокамерой, но я не стал этого делать. Я не репортер. Тем не менее я сохранил этот образ в своей памяти и когда-нибудь воспроизведу его на постановочной фотографии.

Уже давно во время моих ежегодных поездок в Голливуд я фотографирую массу актрис для «Vanity Fair». Некоторые из них талантливы, другие нет. Они неизменно приходят в сопровождении своих агентов по связи с прессой, которые с годами становятся все более беспардонными и назойливыми. Они стоят у меня за спиной, заглядывают через плечо, пока я фотографирую их подопечных, и говорят: «Это неправильный угол съемки, пусть она повернет голову направо» или «Она слишком оголяется, пусть прикроет плечи». Кроме того, они требуют представлять для одобрения готовые фотографии. Я удовлетворил это требование лишь в двух случаях: для Элизабет Тейлор и Мадонны, которых я считаю очень умными женщинами. После того как я запретил агентам принимать участие в моих сеансах, съемки актрис закончились. Вместо этого я стал фотографировать актеров и режиссеров, чьи удивительно интересные лица завораживали меня. Я также попросил Тину Браун, которая тогда работала главным редактором «Vanity Fair», разрешить мне фотографировать преступников, убийц и политиков.

Элизабет Тейлор спросила: "Хельмут, ты купишь мне это?" 1985 г.

Порно в отеле "Шератон". Лос-Анджелес, 1985 г.

В 1985 году, во время нашей обычной «зимовки» в Голливуде, я познакомился с очень привлекательной молодой парой на коктейле в доме Тимоти и Барбары Лири. За разговором выяснилось, что они знакомы с моими так называемыми эротическими фотографиями. Они предложили позировать мне во время полового акта. Как и многие фотографы, я обыгрывал идею порнографических снимков, но всегда колебался, потому что внутренний цензор, появившийся в результате многолетнего сотрудничества с «Vogue», мешал мне переступить этот порог. Потом я решил, что мне нужно преодолеть внутреннее сопротивление и попробовать хотя бы один раз. Эти люди и другая супружеская пара из Лос-Анджелеса (тоже с привлекательной внешностью) были моими единственными попытками в области порнографии. В обоих случаях они подписали соглашение, наделявшее меня правом публиковать сделанные фотографии. Много лет спустя мой коммерческий агент привел ко мне коллекционера порнографии в надежде, что тот купит некоторые из этих снимков. Внимательно просмотрев фотографии, он посмотрел на меня и сказал: «Мистер Ньютон, эти снимки недостаточно жесткие для моей коллекции». Хотя один снимок немного понравился ему, он возмущался из-за лампы в левом углу кадра и спросил, не могу ли я подретушировать ее. Когда я спросил, зачем это нужно, он ответил, что работает агентом по продаже мебели и лампа оскорбляет его эстетическое чувство.

В 1986 году я получил заказ от журнала «Vanity Fair» и отправился в Испанию, в Фигерас, чтобы сфотографировать знаменитого художника Сальвадора Дали в его собственном музее. Он знал, что я предпочитаю фотографировать при дневном свете, поэтому заставил меня целых два дня без толку околачиваться в гостинице и вызвал к себе на третий день, когда метеорологи обещали сильную грозу. Он был тщательно пострижен, облачен в блестящий шелковый халат и надел высший государственный орден, полученный от короля Испании.

С Сальвадором Дали, 1986 г. (фотография П. Сирейса)

Когда небо окончательно почернело, Дали сказал: «Я готов для Ньютона, который приехал сюда, поскольку знает, что я умираю». Дневной свет почти померк, и мне пришлось воспользоваться пятисотваттной вспышкой, чтобы сделать этот последний исторический снимок Дали для «Vanity Fair».

В 1987 году я достиг последней стадии самовозвеличивания и решил издавать журнал под названием «Иллюстрированный журнал Хельмута Ньютона», в каждом выпуске которого будет содержаться тридцать две фотографии. Моим главным художником была Джун. Привожу цитату из вступления к первому выпуску: «В моих воспоминаниях оживает ранняя пора берлинской фотожурналистики двадцатых и тридцатых годов в таких изданиях, как «Berliner Illustrirte Zeitung», которые были частью непременной моей повседневной жизни в ранней молодости».

Мой журнал, 1987 г.

В 1988 году редактор Тина Браун послала меня в Вену фотографировать президента Австрии Курта Вальдхайма. Он был противоречивой политической фигурой из-за его нацистского прошлого. Вместе со мной для проведения интервью прибыл известный писатель Грегор фон Реццори. На следующее утро мы приехали в президентскую резиденцию и стали ждать хозяина, а между тем его секретарь показывал места, где мне было разрешено фотографировать его. Выбор оказался невелик, а освещение, разумеется, было ужасным. У меня не было осветительных приборов, кроме рефлектора, поэтому приходилось полагаться на слабенький дневной свет, проникавший из-за окон в этот ненастный день. Поэтому сразу же после прибытия Вальдхайма я поставил его между стеной и окном и принялся фотографировать. С его лица не сходила зловещая улыбка, и я попросил его быть посерьезнее. Он сказал, что не любит своих фотографий с серьезным выражением лица. Тогда я подумал: «Ладно, если он хочет иметь зловещий вид, пусть получит по полной программе».

Президент Австрии Курт Вальдхайм со своей женой, 1988 г.

После окончания съемок Вальдхайм любезно пригласил меня в свою оперную ложу на вечернее представление. Я предупредил его, что у меня есть только одна пара джинсов и старый пиджак без галстука, но он заверил, что это пустяки. Я приехал в оперу, когда уже подняли занавес, прошел в президентскую ложу, увидел на сцене чернокожего человека и догадался, что сегодня дают «Отелло». Вальдхайм сидел в ложе в обществе двух дам, одна из которых выглядела постарше другой. Я подсел к старшей, полагая, что это его жена, но она поняла мою ошибку и сказала что-то вроде: «Я — не та, кто вам нужен». Тогда я пересел к младшей и извинился за свою бестактность, сказав: «Я не думал, что фрау президент так молода и привлекательна». Тина просила меня при возможности сфотографировать супругов Вальдхаймов вместе, и сейчас появился отличный шанс попросить разрешения. Фрау Вальдхайм отнеслась к моей просьбе с пониманием и сказала: «Приходите к нам домой завтра утром, и мы будем позировать вам после завтрака».

В сентябре 1990 года я отправился в Бонн, чтобы сфотографировать немецкого канцлера Хельмута Коля. Был холодный и дождливый день. Я внимательно осмотрел рабочие помещения Коля, которые совершенно не вдохновляли меня. В отчаянии я выглянул в окно и посмотрел на парк внизу. Дождь волшебным образом прекратился, так что я прогулялся по парку, пытаясь найти что-нибудь вроде кряжистого немецкого дуба. Все дубы были тонкими и похожими на зубочистки, зато вокруг было полно старых вязов. Я выбрал самый большой и попросил канцлера позировать перед ним. Он оказался любезным и предупредительным натурщиком и предоставил мне столько времени, сколько понадобилось. Когда я сказал: «Благодарю вас, герр канцлер, это все», он ответил: «Мистер Ньютон, а теперь, пожалуйста, сфотографируйте меня в моем кабинете».