Автономка
Шрифт:
– Попробуем. Засаду в квартире мы оставлять не стали. После такого шума и грохота засада – дело бесполезное. Но человека на прослушивание телефонных звонков мы посадить можем. Тем более хозяйка квартиры сильно перепугана. А у нее с этой квартирой какие-то сложности с оформлением документов, и она боится ее потерять. Готова к сотрудничеству. Вот и пусть сотрудничает. Подсадим к ней человека…
– Если что-то будет, я позвоню. Будут новости после допроса хозяина квартиры – я тоже позвоню. Интересно, где остальные? Мы объявили по городу план «Перехват»…
– Бесполезно, Алексей Георгиевич, они еще ночью город покинули. Можете «Перехват» отменять и время не тратить.
– Это точные данные?
– Убитый бандит сообщил об этом своему хозяину.
– А хозяин?
– Он далеко, за границей. О нем можете поинтересоваться у подполковника Елизарова из ФСБ. Я вас, помнится, уже переадресовывал к нему.
– Ладно. И на том спасибо. Вы нам очень помогли…
– А вы – нам…
Василий Иванович убрал трубку и посмотрел на Деда Морозова.
– Они все на свой СОБР надеются. Или на ОМОН. И каждый раз плошают…
– Да, спецназ ГРУ справился бы с задачей лучше, – согласился Арцыбашев. – По крайней мере, обошлось бы без жертв. Наши мальчишки подставляться не любят и не стали бы в дверь ломиться, когда можно сразу в окна. Но вы говорили о самом главном…
– Самое главное у нас – налаживание контакта с Самойловым. Пора, пожалуй, звонить.
Старший лейтенант снова вытащил трубку.
– Я готов.
Он прислушался к себе: не застучит ли чуть чаще сердце, не будут ли путаться мысли, как бывает при волнении? Нет, ничего. Значит, уже вошел в боевой настрой. Значит, можно смело начинать работать.
– Иван Александрович?
– Да, я слушаю.
– День добрый. Это вас старший лейтенант Арцыбашев беспокоит.
– Да-да, Василий Иванович, я по номеру определил.
Голос отставного полковника КГБ звучал сладко, и, казалось, даже пахло медом.
– Вы просили посмотреть архив генерала Арцыбашева. Я разобрал его – и нашел монографию, о которой вы говорили. Отец завершил ее, и работа, как я понял, была проделана большая. Только один перечень использованной литературы занимает несколько страниц.
– Это обязательно. Без перечня литературы монография не будет таковой. – Голос отставного полковника декларировал несказанную радость. – Это в художественной литературе можно что угодно сказать, и никого не будет интересовать правдивость информации. А в монографии перечень литературы обязателен…
– Я знаю. Сразу вопрос, Иван Александрович: где вы хотели опубликовать монографию?
Сдержанный тон старшего лейтенанта Арцыбашева стал еще более сдержанным, если не сказать сухим. Видимо, Иван Александрович Самойлов уловил интонации Василия и слегка насторожился. По крайней мере, его голос тоже стал чуть менее приветливым.
– Вы же не коллекционер…
– Нет, к счастью, я удовлетворен только одним лишь своим положением офицера. Служба отнимает слишком много времени, и я не хочу тратить его еще на что-то. Мне о семье следует заботиться, детей воспитывать, а не коллекции описывать. Отец тоже стал коллекционером только в пожилом возрасте, несколько лет назад. До этого оружие интересовало его только по своему прямому назначению, то есть в плане применения в боевых условиях. Я, пока молод, отношусь к оружию точно так же.
– Я понимаю вас. И даже понимаю, что вам трудно понять меня, коллекционера, как вы, наверное, не понимали запоздалой страсти своего отца.
– Почему запоздалой?
– Каждый коллекционер, – в голосе Ивана Александровича появились слегка высокомерные нотки, которые он не сумел подавить, поскольку они шли от его естественного представления о себе и были искренними, – долгие годы гоняется за каким-то предметом, крайне ему необходимым. Все зависит от того, что он коллекционирует. Но отдельные предметы, отдельные экспонаты для своей коллекции приходится добывать потом и кровью, ценой неимоверно долгих переговоров и страшных усилий. Однако какое счастье наступает потом, когда держишь этот предмет в руках и знаешь, что он принадлежит тебе! Вам сложно понять это, но Иван Васильевич пришел к такому состоянию уже в зрелые годы, и хотя бы начальную стадию этого счастья испытал. К сожалению, только начальную…
– Мы отклонились от предмета разговора, Иван Александрович, – намеренно сухо, чтобы показать очевидную чужеродность для себя высказанных Самойловым понятий, заметил Василий Иванович. – Я спросил, где вы намеревались опубликовать монографию…
– Я разве не сказал? Ах да… Я про коллекционирование заговорил. Так вот, есть несколько специализированных журналов для коллекционеров и пара научных журналов, которые интересуются подобной тематикой. Причем все они с одинаковым интересом отнеслись к моему предложению.
– Но вы, Иван Александрович, помнится мне, даже торопили меня, потому что было какое-то конкретное место…
– К сожалению, туда мы уже опоздали. Если только в следующий номер, а он выходит через квартал. Можно найти вариант лучше, где опубликуют быстрее. Понимаете, не терпится…
– Это я понимаю. У меня тоже есть определенное нетерпение, но чуть-чуть иного порядка. – Теперь уже голос Василия Ивановича стал достаточно строгим. – Скажите, какой гонорар платят эти журналы?
– Гонорар? – переспросил отставной полковник, кажется, слегка растерявшись. – Право, я затрудняюсь сказать, поскольку сам никогда туда не писал. Я вообще сомневаюсь, что они платят гонорары, поскольку каждый номер, насколько мне известно, выходит на деньги спонсоров. Слышал я, будто гонорар выдается экземплярами издания. Вроде бы существует такая практика…
– Извините, я не вижу интереса в такой практике. Практического интереса не вижу… А я человек сугубо практичный. Я не жадный и не стремлюсь получить что-то чужое. Однако поскольку я являюсь единственным наследником отца, то имею право распоряжаться оставшимся мне наследством, в том числе и интеллектуальным, с соблюдением собственных интересов.
– Но, в любом случае, прежде чем говорить с издателями о гонораре, следует познакомить их с монографией. Они же не будут покупать «кота в мешке»…