Чтение онлайн

Дотащив набитый неизвестным мешок до озера, мужчина ещё раз осмотрелся. Стал раздеваться. Полез в воду, таща за собой привезённое. Мешок под водой. Мужчина по пояс в воде перемещает то, что задумал спрятать в этом водоёме.

Михаил решил убираться от этого судьбоносного места поскорее, пока на его голову не обрушилась ещё одна новая проблема. И стараясь не шуметь, он стал покидать точку наблюдения. И как назло в последний момент, когда хотел быстро двинуться, он споткнулся (какой невнимательный) об толстенький корень, вылезший из песка и снова ушедший в него, похожий на коромысло. Падая, Михаил выругался, забыв о предосторожности: «О, чёрт». Да ещё эта ворона закаркала, громка, что сидела где-то на ближайшем дереве.

Водитель внедорожника посмотрел в ту сторону, где птица «заговорила».

«Вот глупая каркуша. Что я тебе такого сделал, что ты меня подставляешь?» – сказал про себя Михаил и резво пополз к красной машине. Он, схватив свои вещи, побежал подальше от возможной беды с мыслью: «Лишь бы пронесло. Помоги Господи».

Михаил приближался к перепутью. Он автоматически выбрал ту дорогу, что была продолжением той, по которой он бежал (А надо было выбрать другую). И теперь Михаил не удалялся от озера, а двигался вдоль него. Но разве боящийся человек всегда разумно действует в подобных или иных экстремальных ситуаций? Не знай, не знай. А как вы поступаете в таких случаях? Всегда ли у вас верное решение?

«Эх, что же я не догадался на машине поехать. А там её можно было бы, потом у шоссе бросить», – ругал себя Михаил.

Показался выход из «зелёной пещеры», он прибавил темп, и... сильно получил чем-то по голове...

Михаил очнулся в тусклом помещении, где горела единственная голая лампочка. Тут воняло... повсюду летали мухи. Сколько времени он был без сознания, Михаил не знал. Затылок после чьего-то подлого удара, сильно ломил от боли. На шее он нащупал сдавливающий горло ошейник из прочной цепи, который некто присоединил на другую цепь маленьким навесным замком. Она была длиннее и толще. Михаил попытался вырвать цепь, но она была крепко, на совесть, закреплена в кольце, торчащем из стены.

Ещё по беглому осмотру Михаил понял, что находится в подвале частного дома. Здесь была котельная, прачечная, всякий хлам, рама от велосипеда, висевшая над стеллажом с ящичками, где, наверное, имелись болтики, шурупчики и другие необходимые в хозяйстве предметы, железный продолговатый стол, самодельный тренажёр для накачивания спинных и грудных мышц, самодельная штанга, старый шкаф, современное дешёвое кресло, стоящее в трёх метрах от Михаила и то, что привело его в ужас.

На столбе, находящем посередине подвала, у лестницы, висел на крюке знакомый ему человек. У мертвеца отсутствовали колени, их кто-то отпилил. Под трупом скопилась кровяная лужа. Это был фотограф-педераст Андрей.

Но это ещё не всё.

По левую сторону Михаила на полках стояли разного объёма с мутноватой жидкостью банки. В них были помещены: пальцы, кисти, женская грудь, рука, ступня, органы человека, глаза, уши, нос, чья-то задница (похоже, женская), челюсть, пенисы, и – головы: женские, мужские, старческие и детские. Из всей коллекции, ему знакома, оказалась только одна. Она когда-то принадлежала той старухи, что встретилась Михаилу на пути к селу и той ведьмы, что исчезла после пожара её дома.

У него в голове забегали десятки мыслей. На некоторые он находил разумные ответы, а другие оставались за пеленой тайны.

Открылась дверь. Михаил ждал появление мужчины, посадившего его на цепь. Страх начал неторопливо подкрадываться к нему. Шаги, сопровождались странным звуком: «Бух-бух-бух». Словно падало что-то тяжёлое.

Сначала он увидел детские ноги. Правая нога была закована в стальное кольцо с короткой цепью, на конце которой был присоединён железный шар в два раза меньше футбольного мяча. По лестнице спускалась девочка лет тринадцати, одетая в грязное платье, которое когда-то было белым. Она была инвалидом. Михаил задался вопросом: «А не он ли с ней так сделал?» Левая рука её была отрезана почти по локоть, правая же была без кисти. Она ему что-то принесла в маленьком лукошке.

Длинные немытые светлые волосы обрамляли красивое лицо. Если бы не её культи и окажись она в другом месте, то, со временем, у этой девочки не было бы отбоя от женихов. Лишённая судьбой одного, она была не обиженна природой в другом.

Михаил, посмотрев в её голубые глаза, подумал: «Эта девочка, наверное, уже давно не испытывала радости. Кто она такая?»

Девочка протянула лукошко. Он взял. В нём лежала пластмассовая бутылочка со странной бледной жидкостью и около двадцати пяти сырых куриных лап.

У него возникло отвращение.

Девочка развернулась и пошла в другой конец подвала.

«И это я должен есть?! – далее поток дум переполошился. – Где этот урод? Пусть сам жрёт это, – он мысленно злился, что попал в эту ситуацию и был беспомощен. – Господи, куда ты смотришь? И за что мне такое наказание? Человеку даже не дадут спокойно, как он этого хочет, умереть. Нет, без проблем, нельзя обойтись. У-ух-х-х», – Михаил ещё раз попытался выдернуть кольцо из стены. Тщетно. И чтобы над чем-то сорваться за не удачу, бубня что-то матерное, он рукой сбил лукошко.

Девочка, прижимавшая конечностями к груди железную тёмно-зелёную глубокую тарелку, в испуге выронила её, боязливо мотала головой. Её глаза говорили: нет, нет, не надо было этого делать. Она придвинула свободной ногой ему тарелку. Потом стала правым обрубком руки сметать лапки ближе к Михаилу.

Он, задумавшись, следил за её действиями. Его взгляд переместился на тарелку, дно её было чем-то испачкано.

– Как тебя зовут? – спросил Михаил, глядя в её красивые глаза, когда девочка закончила.

Она не ответила.

Бутылочка с какой-то жидкостью прикатилась к нему.

– У тебя есть имя?

Молчание.

– Сколько тебе лет?

Молчание.

– В доме ещё кто-то есть? Этот говнюк тут?

Девочка не ответила, села в кресло. Разглядывала его.

– Давно ты тут?

Она молчит.

– Ты что не можешь ответить? Глухонемая что ли? Или язык у тебя отсутствует? Или ты не понимаешь меня? Ты по-русски говоришь? Чёрт тебя побери, не молчи, ответь.

Девочка уставилась на него. Ни один мускул не дрогнул у неё на лице, когда его тон резко поднимался. Она, словно его не понимала. Или притворялась? А может, она и правда была глухонемой? Ну, даже если и так, всё же девочка могла дать ему об этом знать.