Чтение онлайн

– Awakers, – говорит Трой, показывая лого с бесконечностью на салфетке.

Ральф понимает, что обратно свою группу он не получит никогда.

Ему и не обидно уже, и не завидно, но сказать больше нечего. Какое-то время они просто сидят молча и остывают, как напитки в забытых кружках.

– Зачем мы спорим? Это бессмысленный спор, – беспомощно заключает Ральф в итоге. – Всё равно ты меня не слышишь.

– Я отлично тебя слышу и вижу, но я не согласен – это две большие разницы.

– Ты всегда со мной не согласен.

– Ты тоже. Но потом выясняется, что гольф с сырными шариками – весело, – разводит руками Трой, такой нарочито беспечный, дерзкий и едва искрящийся. Ральф совершенно не понимает, как у него хватает топлива гореть на сцене.

– Весело, – соглашается он.

– Ну вот, – удовлетворённо кивает Трой. – Так тебе нравится выступать или нет?

– Конечно, нравится.

– Мне тоже. – Соглашается он. – Давай делать то, что нравится вместе.

? ? ?

– А этот парень – сессионщик?

– Это Ральф, – обижается Трой. – Ральф группу собрал, он у нас главный.

– Я думал, ты у вас главный, – удивляется Сидни.

– Я просто в микрофон пою.

Сидни поджимает губы, красноречиво изгибает бровь, но молчит.

– Почему ты спросил про Ральфа? – не унимается Трой.

– Пардон, лоханулся. Случается с лучшими из нас.

Приятель дальше смотрит в экран молча, подперев щёку рукой. Трой напряжённо сопит:

– Но всё равно же спросил.

– Да был у нас такой «ральф» просто. Потом не было, – вздыхает Сидни. – Не бери в голову, это твоя группа, ты лучше знаешь.

– Это не моя группа, – упрямо повторяет он, – Я вообще не силён в планировании и принятии решений, в отличии от Ральфа, и вообще… – он собирается продолжить, но Сидни строго обрывает:

– Вы все премилые ребята, я понял. Но лидер – это не про планирование и не про здравый смысл, Трой; лидер – это компас, маяк и пушечное мясо. Так что либо прими, что это твоя группа, либо долго вы не протянете.

? ? ?

Если бы Ральфа спросили, какая у него скрытая суперспособность, он бы сказал: «не болеть в туре». Но по внутренним меркам тур подошёл к концу, и он всей душой стремится к дому.

На следующий день Ральф просыпается с насморком, больным горлом и температурой.

Майку всегда нравились туры. Они никогда не идут ровно и гладко, но всегда полны неожиданностей и приключений. В этот раз приключениями тур не блещет, но кажется, что он проехался по группе локомотивом.

Он растерянно наблюдает за Ральфом, который тревожно собирает чемодан в другое направление и не может понять, какого хрена Дороти не в состоянии тащить свой сопливый нос на сцену с четырьмя струнками, когда сам он неделю пилил как проклятый с температурой, при которой лучше бы лежать и не рыпаться.

Робби что-то мутит в расписании и подмечает идиотизм ситуации, что на бас у них замены нет, но из-за четырех струнок срываются планы.

– Ничего никуда не срывается, – Трой резко обрывает его опасения. – Перестраиваемся, репетируем: Том на басу, мне гитару. Мы едем.

В итоге план выходит не радужный и никому не нравится. У них буквально 4 дня на репетиции, а наутро часы в пути, чтобы к фесту добраться день в день с рассветом. Майк уже предвидит заранее свой джетлаг масштабом с три похмелья, стеклянный взгляд Ридела, который в дорогу закидывается успокоительным, и как Гордон будет ёрзать своим плечом под ухом, не давая поспать нормально, а Саймон умудрится надраться под шумок, но к концерту всё равно будет бодрее всех.

Майк понимает, что вот эти несколько дней каникул, на которые он рассчитывал, канули в лету.

Майк любит туры, иногда даже весь этот хаос любит, но раньше ему возвращаться было некуда. А сейчас буквально рукой подать до дома, но дотянуться он не может.

? ? ?

– Кого из знаменитостей вы хотели бы поцеловать? – Звучит очередной странный вопрос, на который надо ответить без промедления.

– Принцессу! – быстро находится Том.

– Какую? – уточняет журналист.

– Любую!

– Например, Диснеевскую? – смеётся Майк.

– Да!

– Кого из Диснеевских принцесс ты хотел бы поцеловать больше всего?

– Лану Дель Рей!

– Саймон? – передаётся эстафета барабанщику.

– Брайана Молко.

– Серьёзно? – подпрыгивает Трой. – Почему?

– Он этим ртом всякое прекрасное поет потому что. А я не хочу целовать никаких других девушек, кроме своей.

– Я тоже этим ртом всякое прекрасное пою, – бойко напоминает солист, хлопая его по коленке.

– Извини, тебя в моем списке нет.

– В каком списке?

– В списке песен, которые я слушаю.

– Серьёзно? – переспрашивает Том.

– Мне на концертах хватает, – оправдывается он.

– Это совсем не одно и то же, – мотает головой Том, и Майк совершенно согласен:

– Ты хоть раз слушал наш альбом от начала до конца в наушниках?

– Я такое не слушаю, – язвит барабанщик. – Как оно вообще?

– Четыре из пяти как минимум, – обещает Майк.

– Эй! Почему четыре? – Обижается Трой.

– Ну как, если мы сегодня пять из пяти, то что будем делать завтра?

? ? ?

У Майка дома дисков больше, чем в Дизере в избранном. Но Дизер вечно кидает плейлисты и радио, а ему не надо – он любит песни старомодно целыми альбомами, и чтобы вкладыш можно было полистать. У Майка дома на самом верху полочки, между Arctic Monkeys и The Beatles хранится их первый студийный альбом «О Важности Завтрака» не потому что это его «счастливое место», а оттого что в алфавитном порядке наиболее почётно.