Азальгеш
Шрифт:
Бурумир уже дошел до средины моста и вдруг остановился над клокочущей бездной, как вкопанный…
Правая светящаяся рука Азальгеш в это мгновенье померкла, затмилась… Голубое сиянье пропало в окне. Свет, так долго светивший Бурумиру и уже не раз спасавший его, теперь исчез, оставив его посреди мрака.
– Азальгеш! – хриплым, задыхающимся голосом крикнул Бурумир…
Ему почудилось, что в окне он видел не кроткую, смиренную свою Азальгеш, но грозного божьего ангела, нисшедшего на землю покарать его за великие прегрешения. Дрогнул Бурумир, пошатнулся, как пораженный громом… еще один неверный шаг, еще один порывистый налет ветра, и Бурумир повалился с моста… Холодные, бурливые волны Юрзуфа поглотили его в тот же миг, закрутили и повлекли вниз по течению, разбивая его в дребезги об острые каменья…
Ветер по-прежнему бушевал, Юрзуф по-прежнему ревел, небо чернело и грозовые тучи ходили над потемневшею землей. Высокая башня по-прежнему мрачно и сурово высилась на скале. Вестовой колокол уныло перезванивал, раскачиваясь от ветра…
У окна стояла Азальгеш в своем белом одеянье, бледная, с распущенными волосами, слегка развевавшимися от ветра. Скрестив руки на груди и прислонившись к амбразуре окна, она задумчиво смотрела на расстилавшийся перед нею мир, все еще погруженный во мрак. Губы ее сжаты; ее страдальческое лицо серьезно и строго, решимость во взоре… А правая рука ее опять начинала светиться слабым голубоватым сияньем…
Азальгеш, измученная пережитыми ужасами, заснула только перед утром, вернее сказать, вздремнула тут же, в амбразуре окна, прижавшись к холодной стене.
Во сне ей являлся какой-то седовласый старец и говорил:
– Азальгеш! Люби народ, будь жалостлива к нему и светом истины просвети его!
И Азальгеш исполнила завет старца.
Она любила народ, всегда была жалостлива к нему и просветила его светом истины.
При ней, говорят, люди были счастливы…
Одно старинное преданье повествует, что Азальгеш приняла христианство и сама ходила из края в край, проповедуя народу учение Христа.
Много чудных песен сложили о ней певцы; иные из этих песен еще и до сего дня живут в народе.