Чтение онлайн

Я живу недалеко от пляжа, на узкой боковой улочке, параллельной бульвару Кабана. Моя квартира в гараже, разрушенная бомбой на рождественских праздниках, пока оставалась в таком же состоянии, и Генри не рассказывал мне о своих планах насчет нее. Он неделями совещался со строителями, но пока не разрешал мне посмотреть четежи.

Я не провожу много времени дома, поэтому не сильно переживаю из-за того, как выглядит мое жилище. Меня волнует, что Генри сделает его слишком большим или слишком изысканным и я должна буду платить ему соответственно. Моя нынешняя плата — всего двести баксов в месяц, неслыханно, по нынешним временам. С оплаченной машиной и офисом, предоставленным Калифорния Фиделити, я могу очень хорошо жить на скромную сумму в месяц. Мне не нужна квартира, слишком шикарная для моего кошелька. Впрочем, она принадлежит Генри и он волен делать с ней, что ему нравится. В конце концов, я решила заниматься своими делами, и пусть делает что хочет.

Я вошла через калитку, обогнула гараж и вошла во дворик Генри. Он стоял у ограды, беседовал с одним из соседей и поливал каменные плиты. Он не прервался ни на секунду, но его взгляд скользнул в мою сторону, и на лице появилась легкая улыбка. Я никогда не думала о нем как о старике, хотя неделю назад, на день святого Валентина, он отметил свой восемьдесят второй день рождения. Он высокий и стройный, с узким лицом и ярко-голубыми глазами. У него копна мягких белых волос, которые он зачесывает набок, хорошие зубы (все свои) и круглогодичный загар. Его превосходящий интеллект смягчается теплотой, а его любознательность ни капельки не уменьшилась с годами. До того, как уйти на пенсию, он работал пекарем. Он до сих пор не может удержаться, чтобы не печь хлеб и сладкие рулеты, печенье и торты, которые он меняет у местных торговцев на товары и услуги.

Его нынешняя страсть — составление кроссвордов для журнальчиков, которые вы можете взять на кассе в супермаркете. Еще он вырезает купоны и очень гордится сэкономленными деньгами. Например, на День благодарения он умудрился купить двенадцатикилограммовую индейку всего за семь баксов. Потом, конечно, ему пришлось приглашать пятнадцать человек, чтобы с ней покончить.

Если бы я должна была искать в нем недостатки, то обратила бы внимание на его излишнюю доверчивость и тенденцию быть пассивным, когда он должен постоять за себя и бороться.

В какой-то степени я чувствовала себя его защитницей, представление, которое могло его позабавить, поскольку он, вероятно, считал себя моим.

Я до сих пор не привыкла жить с ним под одной крышей. Я жила у него временно, только до того, как будет отремонтирована моя квартира, может быть, еще месяц. Небольшой ущерб, причиненный его дому, был быстро исправлен, кроме солнечной веранды, которая была разрушена вместе с гаражом. У меня был свой ключ, и я приходила и уходила, когда хотела, но иногда на меня находила эмоциональная клаустрофобия.

Мне нравится Генри. Очень. Я не знаю никого лучше. Но я жила одна восемь с лишним лет и отвыкла иметь кого-то поблизости. Это меня нервировало, как будто он мог ожидать от меня чего-то, чему я не могла соответствовать. Я даже начала чувствовать себя виноватой из-за собственного беспокойства.

Войдя в заднюю дверь, я почувствовала запах готовящейся еды: лук, чеснок, помидоры, наверное, блюдо из курицы. Каравай свежеиспеченного хлеба отдыхал на металлической подставке. Кухонный стол был накрыт для двоих. У Генри одно время была подруга, которая переоформила по-своему его кухню. Кроме того, она надеялась переоформить его сбережения — двадцать тысяч наличными, которые, как она думала, выглядели бы лучше на ее банковском счете. Ее планам помешали, спасибо мне, и все, что от нее осталось, были кухонные занавески с зеленым рисунком, подвязанные зелеными бантиками. Подходящие по цвету салфетки Генри использовал в качестве носовых платков.

Мы никогда не говорили о Лайле, но я иногда думала, не обиделся ли он на меня за вторжение в его роман. Быть обманутым в любви не так уж плохо. По крайней мере, ты знаешь, что ты жив и способен на чувства, даже если все оканчивается сердечной болью.

Я прошла по коридору в маленькую комнату, которую в настоящее время называла домом.

Я почувствовала беспокойство, как только вошла, и подумала, что поездка во Флорал Бич

будет облегчением. Снаружи послышался скрип закрываемого крана и я представила, как Генри аккуратно сворачивает шланг.

Хлопнула входная дверь, потом я услышала скрип кресла-качалки и шуршание газеты, когда он открывал ее на спортивной секции, которую всегда читал первой.

В ногах моей кровати лежала маленькая кучка выстиранных вещей. Я подошла к комоду и посмотрела на себя в зеркало. Я выглядела, без сомнения, несколько эксцентрично.

У меня темные волосы и я сама подстригаю их маникюрными ножницами каждые шесть недель. Эффект точно такой, какого можно ожидать — неровные лохмы. Недавно кое-кто сказал, что это выглядит, как собачий зад. Я прошлась руками по своей шевелюре, но лучше не стало. Одна бровь сбилась в сердитый узел, и я разгладила ее пальцем. Светло-карие глаза, темные ресницы. Мой нос сморкается очень хорошо и он удивительно прямой, учитывая то, что он дважды был сломан. Я оскалила зубы как шимпанзе, удовлетворившись тем, что они более-менее ровные.

Я не пользуюсь косметикой. Возможно, я выглядела бы лучше, если бы сделала что-нибудь со своими глазами — тушь, карандаш для бровей, тени для век, но тогда я бы все время занималась ерундой, которая кажется пустой тратой времени.

Меня растила незамужняя тетка, понятия которой об уходе за лицом сводились к тому, что она изредка мазала под глазами холодными сливками. Меня никогда не учили быть женственной, и вот она я, в тридцать два года с лицом, не преображенным косметическими увертками.

Да, меня не назовешь хорошенькой киской, но мое лицо достаточно хорошо служит, чтобы отличать переднюю часть головы от затылка.

Но то, как я выгляжу, не было причиной моего беспокойства. В чем же моя проблема?

Я вернулась на кухню и остановилась в дверях. Генри налил себе выпить, как всегда по вечерам: Блэк Джек со льдом. Он безучастно глянул на меня, сделал большой глоток и посмотрел внимательно. — Что случилось?

— Я сегодня получила работу во Флорал Бич. Меня, наверное, не будет от недели до десяти дней.

— О. Это все? Хорошо. Тебе нужны перемены. — Он вернулся к газете, перелистывая раздел местных новостей.

Я стояла, уставившись на его затылок. Вдруг я поняла, что происходит.

— Генри, ты что, меня опекаешь?

— С чего ты взяла?

— Я здесь чувствую себя странно.

— Как именно?

— Не знаю. Обед на столе и тому подобное.

— Я люблю есть. Иногда я ем два, три раза в день, — ответил он безмятежно. Он нашел кроссворд внизу страницы и потянулся за ручкой. Он не уделял теме и доли внимания, которого она заслуживала.