Чтение онлайн

Приехавшие на место специалисты почему-то сразу заболевали. День-два походят, а потом лежат пластом. Одни, словно малые дети, умудрялись простыть до бессилия и хрипоты, другие - объесться какой-то гадости до зеленого лица.

И работа простаивала.

– Мужики, вы ж меня без ножа режете!
– кричал Николай Николаевич. Но поделать ничего не мог.

Третьи же стали слишком часто прикладываться к бутылке. И хоть говорят, что истина в вине, но для Николая Николаевича одни убытки. Он даже решился пригласить другую команду спецов. Но почему-то все стало повторяться по новой: народ быстро спивался до зеленых человечков.

Говорят, беда не приходит одна. И правильно говорят.

Второй причиной головной боли шефа стала техника. Уже проверенные машины вдруг стали давать сбой и вести себя, словно норовистые лошади. Неделю проработают, а потом бац - и стопорятся.

Причины были банальными. Но, когда устраняли одну поломку, тут же, словно чертик из табакерки, выскакивало что-то еще. И так, мелочь за мелочью, раз за разом, и техника не вылезала из ремонтных боксов. А работа снова простаивала.

Третьим гвоздем в мягкое место стало появление различных странностей. Закупили хороший бензин, а после оказалось, что он разбавлен, словно базарная водка. То же самое с бетоном для фундамента. Купили в солидной конторе, у давно проверенных людей. Замесили специалисты, залили в первую яму. А он не стынет. Каша-малаша получилась какая-то. Хоть садись и лепи куличики.

И хоть говорят: тише едешь - дальше будешь, но в отношении строительства все выходит как раз наоборот. И сколько Ник Никыч ни ругался, ни бился и ни бесился, он так ничего и не добился.

И рад бы бизнесмен все бросить, чтобы оставшиеся деньки сберечь, да гордость не позволяет. Уж очень красиво расписал он друзьям-дельцам барыши от своей задумки. Хвастал как и своей идеей, так и своей хваткой и дальнейшими перспективами. Ведь коттеджный городок был только началом его творческих планов.

Да вот вышло по-другому. А признаваться в этом перед коллегами стыдно.

***

– Тетка Прасковья!
– громко позвал светловолосый и веснушчатый мальчонка, подкатив на велосипеде к одиноко стоящему домику на сваях. Он не любил забираться так далеко в лесную глушь, но уж больно зол был сегодня дядька председатель.

Бабка вышла на веранду через мгновенье, как будто ждала гостя.

– Чего орешь, белобрысый?
– грозно вопросила она, хотя глаза лучились добротой.

– Председатель зовет!
– весело отозвался тот.
– Говорит, "пусть эта бабенция срочно кидает свою "фазенду" и мчит ко мне".

– А хоть объяснил, чего надо-то?

– Не. Пьяный он. Ругается только. Говорит, приведи старуху, а не то шею намылю!

– Ладно, езжай. Я за тобой, тока лесапед найду, - ответила старушка и стала искать своего "железного коня".

Через полчаса отшельница была на месте. Секретарша сказала, что председатель у себя, и Прасковья Евлампиева проследовала по коридору к знакомой двери.

Даже не дойдя до кабинета, Прасковья почувствовала смрадный алкогольный дух. Внутри же ей открылось совершенно печальное зрелище. Вокруг уснувшего за столом председателя стояла батарея непозволительно дорогих бутылок и столь же роскошной закуски, принесенных явно кем-то чужим: в деревенском магазине таких деликатесов отродясь не бывало.

Прасковья деловито прошлась по комнате. Открыла нараспашку окно, оставила приоткрытой дверь, дабы лесной воздух сквозняком вынес отсюда иноземную заразу. Пустые бутылки с чудными названиями "Хенесси", "Блек Лэйбл" смахнула со стола в корзину, а остатки еды отнесла в пошарпанный временем холодильник "Днепр".

И принялась расталкивать уснувшего председателя.

– Горе-богатырь: пьян с вина на алтын, - проворчала она, почувствовав, что он зашевелился.

– А без поливки и капуста сохнет, - пробурчал председатель, не поднимая головы.

– Че, залил за галстук и дрыхнешь?
– фыркнула бабуля.

– Да я ж только чуток, - начал было оправдываться он, с трудом откидываясь на стуле, не решаясь разлепить сонные глаза.

– Ага. Выпил одну, выпил две, а третью не помню где. Вставай, срам господний. Чего звал-то?

Мужик открыл глаза не сразу. Но после того как все-таки опознал гостью, его лицо перекосилось отчаянной гримасой, и, наведя на старушку указательный палец-сосиску, он угрюмо заявил:

– Ты! Это ты во всем виновата!

Он не уточнил, в чем именно, но старушка поняла и делано возмутилась.

– Я? О чем это ты? Знать не знаю, ничего не ведаю.

Но председатель, казалось, не слышал ее.