Бабайка

Ч.Цыбиков, Ц.Жигмытов

БАБАЙКА

(сказка для детей и отцов младшего возраста)

Лес осенний прозрачен, тих и по-своему красив. Даже пригородный, даже такой загаженный, как этот. Отдельные несознательные личности повадились сбрасывать тут разного рода бытовой мусор, отходы от ремонта, старую мебель, а лес всё равно живёт. Мы идём с Никиткой, хрустят сухие веточки под ногами и мягко проминается под подошвой толстый слой перепревшей хвои.

Выходим на просеку с опорами ЛЭП. Видимо, грунт на ней подравнивали бульдозером, иначе откуда здесь этот обрывчик?

В обрывчике – нора.

– Там бабайка? – спрашивает Никитка.

Я рассеянно смотрю на нору и отвечаю:

– Может быть.

– А она придет к нам домой? – продолжает спрашивать сын.

– Зачем она нам, – говорю я. Только бабайки нам не хватало.

– Пусть придет, – требует сын. Для своих неполных четырех лет он иногда бывает чрезмерно настойчив.

– Ладно, – говорю я. – Пусть приходит.

– Бабайка страшная?

– Страшная, – подтверждаю я.

– Нет, – говорит сын. – Она хорошая.

– Симпатичная? – спрашиваю.

– Да, – не раздумывая, подтверждает Никитка.

И мы идем дальше.

Странная нора, думаю я. Для бурундука великовата, для медведя маловата, барсуку, наверное, была бы в самый раз, но барсуки у нас, насколько я знаю, не водятся.

Вечером следующего дня в дверь постучали. Все бы ничего, да только это была дверь стола. Дверца, если быть точным. И стучали изнутри. Деликатно так.

– Кто там?

Не самый умный вопрос. «Это мы, карандаши». Конечно же, мне никто не ответил, и я уже почти убедил себя в том, что мне показалось, но тут в дверцу постучались снова. Бояться я не боялся. Как-то сложновато представить, что что-то может угрожать мне из тумбы моего собственного стола, но все-таки я колебался.

И тут постучали в третий раз.

И я открыл.

– Здравствуйте.

– Добрый день, – механически откликнулся я.

Больше всего оно походило на плюшевого медвежонка. Только живого, в очках и ростиком сантиметров так в тридцать-тридцать пять. Медвежонок-интеллигент смотрел на меня своими вооруженными оптикой глазами и молчал.

Жаль, что я не пью, подумалось мне, тогда бы я знал, каков диагноз. А так – что думать, на что надеяться?

– А вы, собственно…?

– Ох… – сказал медвежонок. – Простите, конечно же… Бабайка.

Тац! – щёлкнуло в моей голове.

– …из рода Бохолдэ. А где Никита?

– Никита в своей комнате, – машинально ответил я.

Бабайка, значит. Нет, не стоит думать, что я сошел с ума. Ничего мне такой подход не даст. И собственно, что я теряю? Поговорю с бабайкой, а там видно будет.

– Э-э-э… – начал я. – А, собственно, чему обязан?

Задним числом, меня самого удивила высокопарность моей речи, но и вы меня поймите – опыт разговоров с бабайками тогда отсутствовал у меня напрочь.

– Вы сами меня позвали, – сказала бабайка и спрыгнула на пол.

– Я позвал? – удивился я.

– Ну если быть точными, то позвал меня Никита, – сказала бабайка. – А вы не возражали.

Да… действительно не возражал. Бабайка шла по комнате, разглядывая книжные полки, и неторопливо говорила.

– А у вас действительно уютно. Такой милый, домашний беспорядок… о! Ленин! Не в каждом доме на полке стоит он, прямо скажем … Не переживайте, вы всё правильно сделали. Особенно Никита.

– А что сделал Никита? – спросил я.

– Он сказал, что я хороший. Это очень важная оговорка.

Тут бабайка остановилась, посмотрела на меня, и я обмер; всё вокруг стало большим, много больше, чем я. Мне показалось, что я заглянул в пасть, наполненную огромными, острыми как бритва зубами, в глубине которой клокотало что-то багровое. На моё счастье, длилось это недолго, и, когда я очухался, всё стало как прежде, и бабайка снова была похожа на медвежонка-интеллигента.

– Теперь вы понимаете? – спросила бабайка.

– Да, – сказал я. Сердце моё билось гулко и часто, и по спине стекала струйка холодного пота. Пикнул и отключился компьютер.

Сам.

Стало тихо.

Стоп, подумал я, это всё хорошо и даже прекрасно, но как она сюда попала?

– А как вы сюда попали? – сказал я, и при этом отметил отвлечённо, что сейчас моё «вы» прозвучало намного более уместно, нежели минуту назад.

Бабайка посмотрела на меня с интересом, и сказала:

– Через дверь. Вы же сами открыли на стук.

Было видно, что бабайка сильно хочет что-то спросить, и она не удержалась:

– Вы же водку не пьёте?

– Нет… То есть пью, но редко и мало.

Обалдеть, меня подозревают в пьянстве. И кто?

– Ну правильно, – серьёзно сказала бабайка, и без всякой связи добавила. – Никита у вас славный мальчик.

– Погодите, – сказал я. – Вы ж не ответили на мой вопрос.

– Ответил, – сказала бабайка.

– Так это же был стол!

– Ну и что. Топологически я был не в квартире.

Я не стал выяснять, откуда она знает топологию. Были вопросы посерьёзнее.

– Хорошо… допустим, – сказал я.

– Чего тут допускать? – удивился бабайка. – Допустим, солнце встаёт на востоке. Допустим, небо синее.

Похоже, она меня поддразнивала.

– Вам самому-то не смешно?

– Хэ-хэ-хэ, – неуверенно хихикнул я. – Честно говоря, не очень.

И тут я услышал, как сын мой кричит: «Папа! Папочка!». В самом деле, подумал я, давно что-то Никита ко мне не заскакивал, минут десять аж прошло… и тут я спохватился.