Чтение онлайн

— Ого-го-о! — ответили ему сверху.

У костра, расстелив овчины, лежали парни и девки.

— А я к вам,— сказал Галдин, присаживаясь,— завтра чуть свет во мшары пойду… Утки-то есть?

— Вестимо, есть, чего же им не быть!

Они заговорили об охоте, о сене, о лошадях, потом посмеялись над девками.

— Дуры они, леший их заешь!

Галдин разыскал Кастуську. Она чинилась что-то сегодня.

— Нам с вами не здрастватца! К барышням местечковым ступайте…

Луна всплывала все выше. Из леса дышало теплом и смолами. Фыркали встревоженные кони.

Галдин затянул песню, за ним подхватили другие. Собаки наставили уши, прислушиваясь.

— Ай, черт! — взвизгнула Кастуська.

Песня оборвалась. Перед костром стоял незнакомый человек.

— Доброе здоровье честному паньству,— проговорил он сипловатым, но веселым голосом,— низкий поклон вельможному господину, сидящему в кругу своих вассалов.

— Да то ж наш папуня,— опознал его кто-то.

— Ён же и есть,— подхватили другие.

Девки кинулись целовать ему руки; он добродушно отмахивался.

— Буде, буде.

Галдин встал, все еще недоумевая.

— Ну, станем знакомы,— сказал тот.— Ксендз из местечка, пан пробощ иначе… Вы извините, что в ваши владения забрался — при вашей матушке разрешение получил,— так по привычке… Охотничий день, сегодня-то и потянуло…

— А вы охотитесь разве?

Лицо ксендза понравилось Галдину.

«Забулдыга, видно, отчаянный»,— подумал он.

— Эге-ге, да вы и вправду меня не знаете! — засмеялся пан пробощ.— Пусть вот эта пся крев вам расскажет…

Парни засмеялись. Они стояли в стороне во все время, пока ксендз не сел.

— Вы, видно, многого чего здесь не знаете, как я погляжу, пан пулкувник! Что я пьяница, охотник и в карты играю — это вам всякий скажет, только вот я вам после другое про других еще интереснее скажу. Пьете?

Он достал большую фляжку и чарку, выпил сам, потом предложил Галдину и всем парням.

— А это девкам будет,— засмеялся он и показал им кукиш, но потом достал пригоршню карамели и бросил ее близсидящей в подол.— Вы на папуню своего не смотрите, а слушайте… Есть дурни, ктуры думают: вот ксендз пьет, почему и нам не пить? Цо? Не так думают?

Он почти выкрикнул эти последние слова, но сейчас же опять улыбнулся своей доброй и умной улыбкой и посмотрел на Галдина.

— А не заспевать ли нам что-небудь, пан пулкувник?

Они опять затянули какую-то грустную, заунывную песню с тягучим припевом, похожим на лай: «Ой, мамуля, да, о-ой!..»

Потом завернулись в овчины и, тесно прижавшись друг к другу, заснули до раннего утра, покуда в осиннике не закуковала кукушка.

Два дня пробродил Григорий Петрович по болотам вместе с паном пробощем и вернулся домой мокрым, усталым, но довольным. Сейчас же, едва успев раздеться, он залег на кровать и уснул как убитый.

Когда он проснулся, ему подала Елена небольшой конверт.

— Стражник {41} из Теолина привез,— сказала она и глянула на барина своими испуганными глазами.

На визитной карточке стояло: «Анастасия Юрьевна фон Клабэн vous prise lui faire le plaisir de venir passer la soir'ee du 2/VII chez elle a 7 h. [10] P. S. Не забудьте корнета».

«Черт возьми, да ведь сегодня же второе июля»,— подумал Галдин, еще раз перечитывая карточку.

— Который же теперь час? — спросил он уже громко.

— Да скоро пять будет,— ответила Елена.— Ответ дадите?

— Ответ? Ах, да! Так ехать или не ехать? Ну, была не была, поеду! Давайте скорее одеваться.

На ходу закусив, Галдин распорядился подать ему шарабан-одиночку {42} . Он все время очень волновался и, вспомнив настоятельную просьбу Анастасии Юрьевны, захватил с собой корнет. Два дня почти забыв думать о чем либо, кроме охоты, он вдруг, неожиданно для себя, почувствовал страстное желание увидать вновь свою соседку. Это желание овладело всем его существом. И как он не подумал об этом раньше? Как хорошо, что она прислала ему эту записку. Она такая тихая, ласковая, видно, ей тяжело с мужем. Черт возьми, эти немцы — удивительно хитрый народ! Фон Клабэн не предложил даже сигары почтмейстеру — сделал вид, что не замечает его… Только зачем она пьет? Это все-таки нехорошо… Вино — слабый напиток, но все-таки… Ей нужно встряхнуться, просто встряхнуться. Лежа в своей качалке, она бог знает до чего может дойти. Почему бы ей не попробовать ездить верхом, наконец, он научит ее стрелять в цель… Она очень устала в прошлый раз, когда играла ему на рояли, а у графа стояли слезы на глазах… Она права, граф совсем не так смешон,— он просто несчастен.

Подъехав к клябинскому дому, Галдин прямо прошел на другую его сторону, к террасе. На террасе его, как и впервые, встретил сенбернар. Григорий Петрович сел и начал оглаживать добродушное животное. Он чесал его за ухом и говорил:

— Где же твоя хозяйка? Я, должно быть, приехал слишком рано, не правда ли?

— Нет, напротив, как раз во время,— услышал он за своей спиной.

Григорий Петрович вскочил и оглянулся.

Анастасия Юрьевна быстро шла к нему. Лицо ее было взволнованно.

— Нет, вы очень кстати, я страшно вам благодарна, что вы приехали. У нас сегодня будут гости, но я хотела поговорить с вами `a part [11] . Я должна извиниться перед вами за навязчивость… Да, да, именно извиниться, но, быть может, это вам покажется смешно, мы ведь знакомы с вами так недавно… что было когда-то, вспоминать уже нельзя! Так вот, я хотела у вас попросить… даже не попросить, а… нет, я слишком волнуюсь… сойдемте в сад, там будет удобнее разговаривать… Дайте мне вашу руку, я не могу идти одна…