Чтение онлайн

Все это, конечно, неприятно, но еще не повод, чтобы лишать себя удовольствия.

На попытку помочь снять платье ответила отказом. Ладно бы еще мужчина…. а так, я и сама раздеться могу. Все остальное напоминало сладкий сон. Меня терли, массировали, опять терли. Намыливали, смывали, втирали, размазывали, растягивали, окунали. Потом растерли насухо, причесали, обрядили в новое платье, напялили сапожки и отконвоировали в башню.

Даже не накормив.

Минут пять я сидела спокойно. Ну, мало ли, какие дела их задержали. Вот, думаю, сейчас дверь откроется и появится кто-нибудь с подносом, вкусностями заставленным.

Не появился.

Следующие пять минут я стучала в дверь и требовала меня выпустить.

Не выпустили.

Еще столько же я в вольном переводе цитировала выдержки из УК (Примечание переводчика: Уголовный Кодекс).

Не помогло.

Затем я вспоминала все нецензурные слова, которые выучила за свои двадцать пять лет.

Не подействовало. Хотя слов оказалось много.

Потом… потом, проносясь метеоритом мимо столика на изогнутых долларом ножках, случайно уронила стоящую там вазу. Без цветов. Были бы цветы, вряд ли я такой погром устроила.

Это оказались первые, но далеко не последствие осколки. К сожалению, все с теми же последствиями.

– А я не хочу, не хочу по расчету, а я по любви, по любви хочу. Свободу, свободу, мне дайте свободу. Я птицею ввысь улечу. – Взвыла я пароходной сиреной и потянулась к сапогу, совершенно забыв, и про высоту, и про то, что сижу на самом краешке.

Испугаться даже не успела. Меня так крепенько за талию подхватили и обратно в комнату втянули.

– Птичкой, значит. – Хмыкнул Азаир, разглядывая недовольство на моем лице.

Эх! Не отобрали бы мою метелочку, показала бы я ему и птичку, и фигушку, которая бы вместо меня осталась. А не экспроприировали бы второй браслетик, послала нашему Змею Горынычу на КПК коротенькое сообщение. С требованием огневой поддержки. Он бы тут не то, что камня на камне, а и пепла на пепле не оставил. Грозный он у нас, когда Бабок Йожек кто обидеть пытается. Правда, сколько себя помню, никто еще здоровьем своих нервов не рисковал.

– Ага. – Хмурю я брови, пытаясь хоть немного увеличить расстояние между ним и мною. Уж больно близко стоит, последние здравые мысли из головы своим присутствием вышибает. – Пикирующим бомбардировщиком.

Вот ведь кадр заморский! Такое ощущение, что он меня даже не слышит. А если слышит, то не видит. А если не видит…. То-то я думаю, чего это он меня все ощупью, да ощупью. Лапки загребущие уже по моему телу, как у себя дома прогуливаются.

– Мы есть то будем? – Уточняю я, пытаясь без кровопролития убрать его руку с того места, которое несколько ниже талии.

– Будем, – шепчет он, наклонившись к моему ушку. – Тобою.

– Каннибал, что ли? – Уточняю я, пытаясь осмыслить возникшую перспективу.

Вот ведь, о чем угодно подумать могла, когда сюда попала, но чтобы мною закусывали…

– Кто? – спрашивает он.

Видно слово незнакомее его удивило.

– Ты. – Заявляю я и хлопаю ресничками.

– Нет. – Констатирует он.

– Почему? – Теперь уже ничего не понимаю я.

– Что почему? – Хмурится он.

– Почему не каннибал? – Вот ведь…. Повелитель на мою голову непонятливый, какой попался.

– А надо? – Не врубается он.

– Да нет. – Радуюсь я, что ошиблась в своих выводах. – Вот и не надо начинать.

– Чего начинать. – Впадает он в ступор.

– Кушать меня не надо начинать. – Пытаюсь я объяснить ему совсем уже доступно.

– А я и не собирался. – Начинает оправдываться он.

Вот так всегда! Сначала барышню введут в заблуждение, а потом еще и виноватой сделают.

– А чего тогда говорил? – Теряю терпение я.

– Когда? – Начинает злиться он.

– Да только что. – Пытаюсь напомнить ему я.

– Да не говорил я такого! – Рычит он.

Нашел, чем напугать. Слышал бы он, как наш Змей Горыныч рычит, когда к нам всякие тролли в гости заглядывают. Так рычит, что даже мы побаиваемся.

– Говорил. – Говорю.

Ну, если я помню, что он говорил, не буду же я говорить, что не говорил.

– Не говорил. – Пытается убедить он меня в обратном.

– Нет, гово….

Больше ничего сказать я не успеваю, потому что он применяет военную хитрость и решительно меня целует.

– Н-е-т, г-о-в… – Делаю я еще одну попытку добиться справедливости, но замолкаю.

Уж больно хорошо, демон, целуется. Намного лучше, чем тот красавчик, которого я на спор с девчонками из-за соседнего столика в ресторане увела. Мы тогда еще небольшой погром устроили, когда та дама, что вместе с ним была, пришла нам претензии предъявлять. А не надо своих мужиков без контроля оставлять. Ей, видите ли, надо было носик припудрить. Раз мужик с тобой, пудри в пределах видимости. Чтобы ни одна, ни-ни…

Мысль, конечно, была интересная, да и воспоминания приятные, но этот хмырь, посчитав, что ему все дозволено, начал по спине лапами елозить, шнуровку у платья расшнуровывать. Ага!!! Видели мы таких быстрых. Ты сначала накорми, напои, кучу ласковый слов наговори, а уже потом за шнуровку хватайся. Если тебе позволят.

Я реснички слегка приподнимаю, чтобы обстановку оценить. Хорошая такая обстановка. Повелитель уже не сомневается в своей окончательной победе. На морде блаженство и предвкушение большими буквами нарисовано.

Наивный!!! У ведьм для таких случаев чего только не припасено.

Но войны я пока не хочу. Моя метелочка еще ко мне дорогу не нашла. Это Афина всю нашу технику одним заклинанием закляла. Куда бы теперь наши средства передвижения не спрятали, не скрыли, те обязательно к хозяйке воротятся. Если надо даже туманом обернутся, но в малейшую щелочку пролезут. Так что мне просто нужно протянуть время.