Бабки

Несколько лет назад мне посчастливилось познакомиться с одной женщиной, которая вдохновила на написание этого рассказа. Мне и раньше было интересно слушать байки из жизни, но история этой дамы сначала напугала, потом вызвала сочувствие, а после открыла глаза на отношения между родителями и детьми.

Когда мы молоды и здоровы, то не думаем о будущем. “Когда это будет? – говорим мы. – Еще все успеется”. Но, к сожалению, когда мы переступаем рубеж восемнадцатилетия, жизнь начинает исчисляться десятками. И вот тебе 68, а ты не можешь толком ответить на вопрос: как прошла твоя жизнь?

Наверное, в каждом из нас в той или иной степени живут черты главных героев. Отмечу, что все основано на реальных событиях и лишь слегка приукрашено. Рецепты и советы, приведенные в рассказе, не нужно воспринимать всерьез. Сама не пробовала и вам не советую.

Если этот рассказ заставит вас смеяться и плакать, значит, он написан не зря.

Приятного прочтения!

В начале 90-х в одном из роддомов Новосибирска родилась Катя. У нее были большие глаза и губки бантиком. Мать взглянула на рожденную ею красоту и отдала Богу душу.

Двадцатидвухлетний летний отец Кати, Степан, был вне себя от горя. Всего год он был счастливым семьянином, а теперь стал вдовцом с грудным ребенком на руках. В голове никак не складывался план действий. Он совершенно не понимал, что делать с ребенком и куда идти. Не найдя лучшего решения, он пошел к своей матери.

Новоиспеченную бабушку звали Эмма. Сына она родила “случайно”. Воспитывала в жестких условиях. Как только юноше исполнилось 18, она собрала ему чемодан со словами:

– Всё! Взрослый уже! С меня хватит. Иди и сам зарабатывай себе на жизнь. Только и знаешь, что на моей шее сидеть!

С тех пор с матерью они не виделись. Но от отчаянья ему некуда было деваться. И вот он на ее пороге, с ребенком на руках. Степан совершенно не понимал, как мать отреагирует на его приход и несколько минут мялся на пороге. Позвонил в дверь. Ему открыла моложавая женщина 40 лет. Ростом она была чуть выше среднего, стройная, с короткими черными волосами и в голубой пижаме с рюшами. Она окинула его недоумевающим взглядом сверху вниз и сказала:

– Ну заходи, раз пришёл!

Молодой человек робко переступил порог родительского дома. В квартире за время его отсутствия произошли перемены. Комната, в которой он жил, была полностью переоборудована под гардеробную мамаши. Во второй комнате была её спальня с огромным туалетным столиком, где располагались многочисленные средства для ухода и красоты. Гостей она принимала в кухне-столовой, туда они и прошли. Жестом мать указала ему на стул возле окна. Потом расположилась напротив в своем кожаном кресле, закурила и начала пристально разглядывать нежданных гостей.

– Чем обязана? – спросила она.

Степан вкратце рассказал о рождении дочери и смерти ее матери. Речь его была скомканная и местами бессвязная. Эмма слушала невнимательно и даже слегка раздраженно. Ей не нравилась эта ситуация, и она понимала, к чему клонит сын. Выслушав до конца, мать сказала:

– Раз ребенка родили, значит, должны были подумать и о воспитании. Зачем было рожать с таким здоровьем? Я от тебя, охламона, кое-как избавилась, а ты мне эту соплю хочешь подсунуть? Я только сейчас вздохнула свободно и жить начала без хомута на шее. Нет, дорогуша, так не пойдет. Сам себе проблему сделал, сам и расхлебывай! А не знаешь как, так сдай в детский дом! И ко мне больше ни ногой! Мне своих забот хватает!

Обескураженный таким ответом, молодой отец взял ребенка и вышел вон.

Он понимал, что воспитать дочь одному будет очень сложно. На что-то надо жить, а работать и сидеть с ребенком никак не получится. Собрав последние мысли и силы, он отправился к теще.

Теща его была убита горем из-за потери единственной дочери. И каждый день ждала, когда ей покажут внучку. И вот, на пороге появился зять с чадом.

Бабушка Зинаида встретила гостей радушно. У нее был трехкомнатный дом с печным отоплением, устроено всё было по-деревенски, хоть и в черте города. Она сразу схватила девочку на руки, начала разглядывать, агукать, умывать, пеленать. Степана напоила чаем с пирогами и принялась расспрашивать о его планах на будущее.

– Что ж ты теперь делать-то будешь один с дитем? Ты же сам пацан еще. Куда тебе малютку воспитывать?! Оставляй у меня. Мне отпуск декретный оформят по обстоятельствам. Пенсию назначат по уходу. Голодной не останется. Да и кровиночка все-таки. А ты можешь с нами жить…

– С вами, Зинаида Петровна, мне как-то неудобно. Не хочу стеснять. Я на работу вернусь, буду к вам в гости приходить, деньгами помогать.

– А мать-то твоя что? Обрадовалась внучке?

– Мать? – многозначительно переспросил Степан.

– Понятно, можешь не говорить. Она и на свадьбу-то прийти не захотела. На улице иной раз мимо пройдет и даже не поздоровается. Ты не переживай. Со мной не пропадешь.

Степан растерянно улыбнулся, поцеловал дочь и ушел.

Зинаида была женщиной активной, сорока с небольшим лет, с круглым блестящим лицом. Седеющие волосы она всегда закалывала в пучок на затылке. Женщина была небольшого роста и полновата: пережив послевоенный голод в бедной многодетной семье, Зина очень любила покушать. Каждое лето она делала заготовки, которые хранились лет по 10 в огромном погребе.

Когда-то она состояла в партии, всю жизнь работала на железной дороге и всегда прибирала к рукам то, что плохо лежит. А лежало там плохо многое: постельное белье, полотенца, стаканы, подстаканники, шторы, консервы… Её можно было назвать женщиной бережливой, даже чересчур. Она 19 лет хранила детские вещи своей дочери, которые теперь в аккурат подошли внучке.

Документы по опеке оформили быстро. Первые пару лет жизни ребенка пролетели незаметно. К трем годам первыми словами Катеньки после пробуждения были:

– Баба! Каклетку!

И заботливая бабуля бежала к любимому чаду с полной тарелкой котлет и гречи.

Ребенка железнодорожница везде брала с собой. На работу, в гости, за грибами. Ближе к четырем годам пристроила кроху в детский сад.

Воспитатели хлебнули горя с Катериной. За обедом она брала ложку, ковырялась в тарелке и спрашивала:

– А где мясо?

Бабушку просили объяснить ребенку, что еда в садике не может быть как дома. И мясо в рационе бывает редко. Но никакие разговоры не помогали, без мяса девочка отказывалась есть. И воспитателям приходилось подкладывать бабулины котлеты к столовской картошке.