Чтение онлайн

– Через час мы поедем в аэропорт. Оттуда вы с охраной полетите Турцию. Там вас встретят. Дождетесь меня, а через несколько дней, как только улажу здесь дела, я прилечу к вам, и мы вместе отправимся к морю. Ты когда-нибудь жила на вилле? На самом берегу, в окружении гор и водопадов?

– Я никуда с вами не полечу!

– Полетишь, Рита. И узнаешь наконец, что такое настоящая жизнь – сытая и сладкая. И будешь мне благодарна за это.

– Идите к черту, Михаил Айвазович... – Огрызнулась я.

– Только вместе с тобой, моя девочка. Только вместе с тобой.

К такой на хромой кобыле не подъедешь, подумал Илья, как только увидел бульдожью челюсть и суровый взгляд дежурной медсестры. Если бы у нее в руках, например, был любовный роман, то можно было бы рискнуть попытаться очаровать ее своим обаянием, но в этот момент она несла капельницу. Именно несла, а не везла, держала одной рукой, словно та ничего не весила.

– Чего по отделению болтаемся? – Рявкнула она, заметив Илью.

– Да кости размять хотел. И еще попросить...

– Режим для всех одинаковый! А вам вообще лежать положено!

– Я понимаю, но...

– И нечего тут бродить! Не мешайте санитарке полы мыть!

Илья обернулся. Из туалета действительно вышла санитарка с ведром и шваброй.

– Ну хоть позвонить-то можно?

– Завтра позвонишь. Здесь больные люди, им отдых положен! – Сказала, как отрезала, дежурная медсестра Тамара.

Конечно, она была права, да и звонок Руденко в данном случае ничего не решит. Не то чтобы Илья сомневался в нем и его действиях, но известно: хочешь, чтобы получилось хорошо, сделай это сам. А ведь он обещал Рите, что будет ждать ее! Получается, подвел, и то, что оказался в больнице, совершенно его не оправдывает. Нет, надо как-то выбираться отсюда...

– Тамарочка, а чего окно-то в туалете еще не починили? – Грохнув ведром об пол, спросила санитарка.

– Завтра мастер придет, – пробурчала дежурная и скрылась за дверью.

Илья проводил ее взглядом, а затем вернулся в свою палату.

Его соседи уже спали, оглашая палату раскатистым храпом. Он накинул пиджак, разложил по карманам свои вещи и выскользнул в коридор. Санитарка возила шваброй от стены до стены. Туалет находился в конце коридора, и Илья прошмыгнул за дверь в тот момент, когда она склонилась над ведром, окуная в него тряпку. Он подошел к окну и подергал фрамугу. Замок действительно был сломан. Открыв окно, Илья высунулся наружу и разглядел пожарную лестницу в полуметре от себя. Недолго думая, он подтянулся, взобрался на узкий подоконник и развернулся, чтобы ухватиться за металлическую балку.

Задержав дыхание, он вцепился за нее, страхуя себя второй рукой за притолоку, и только потом перенес правую ногу. Вечерний воздух щекотал затылок, по спине тек холодный пот, а ладони стали горячими и влажными. Илья старался не смотреть вниз и надеялся только на то, что лестница его выдержит. Спуск оказался невероятно долгим, ноги то и дело норовили соскочить с перекладин. Здание корпуса было старым, от лестницы остро пахло ржавым железом. Когда Илья не нащупал под собой следующую опору, то понял, что достиг конца ступеней, и тогда посмотрел вниз. За все это время он даже не думал о своем состоянии, холодный воздух и адреналин действовали на него похлеще лекарств. К тому же он был достаточно натренирован физически, чтобы отдавать отчет своим действиям. Он повис на руках, а затем на весу спустился еще на пару перекладин. Потом поднял голову, чтобы удостовериться в том, что все сделал правильно. Здание было четырехэтажным, так что теперь он не боялся спрыгнуть.

И все равно приземление пришлось на пятую точку – не удержав равновесие, Илья уселся прямо на влажную твердую землю. Долго рассиживаться не стал: встал, отряхнулся и рысью бросился через больничный парк к воротам. В домике охраны горел свет. Илья увидел мужчину, который читал газету и прихлебывал что-то из большой кружки.

Стараясь не попадать в поток света, Илья подошел к окну и, согнувшись, пробрался под ним и вышел на тротуар. Оглядевшись, бросился к дороге и поднял руку, чтобы остановить машину.

Но время было уже позднее, да и основная магистраль проходила дальше, поэтому ему пришлось пройти не меньше километра, чтобы оказаться на освещенном фонарями перекрестке. После нескольких попыток ему наконец улыбнулась удача. Его заметил таксист и притормозил у обочины.

– Что, парень, загулял? Двойной тариф!

– Согласен! – Илья основательно продрог и когда залез в салон, у него зуб на зуб не попадал. Он назвал адрес ресторана, встретив удивленный взгляд водителя.

– Не догулял, значит? – Хмыкнул он и дал по газам.

Илья попытался расслабиться, но его все еще колотило.

– Ты бы поменьше по кабакам ходил, – покосился на него таксист. – Ишь как тебя трясет. Дома не судьба опохмелиться?

Илья лишь вздохнул, не желая вдаваться в полемику. Таксист снова покосился на него и включил магнитолу.

«...несколько жертв. Стрельба началась около половины одиннадцатого вечера на улице Калинина, у ресторана «Прибой». На место происшествия выехала группа следователей и оперативников. Пресс-служба ГУВД отмечает, что криминальные раз...»

– Тьфу ты, как будто снова в девяностые попал, – крякнул водитель и переключил программу.

– Подождите, – остановил его Илья. – Можно дослушать?

– Да чего там слушать? Третий раз натыкаюсь. Опять что-то бандюки не поделили, вот и гробят друг дружку.

Илья нахохлился и побарабанил пальцами по колену. Интуиция редко его подводила, а в последнее время он, кажется, только и жил под ее чутким руководством. Без телефона он был как без рук: не позвонишь, не напишешь... Реально, как в девяностые!

– Приехали!

Илья расплатился и вышел. Окна ресторана все еще горели. Он нащупал металлический номерок в заднем кармане брюк и побежал к входу. Его пропустили. Минуя гардероб, Илья поднялся наверх и вошел в зал. Гулянка была в самом разгаре, хоть народу и заметно поубавилось. Остались самые стойкие и «зависимые». Играла громкая музыка, гости танцевали. Ни Кречетова, ни Риты среди них и сидящих за столиками не оказалось.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Илья бросился на стоянку и вставил ключ в гнездо зажигания мотоцикла. Взревел мотор. Сжимая пальцы на руле, Илья вглядывался в дорогу, лавировал между автомобилей и гнал от себя дурные мысли, но они все равно растравляли его изнутри, будто серная кислота.