Чтение онлайн

Стены княгининого кабинета обиты светло-зелёными с золотом шпалерами; такого же цвета портьеры на дверях и на единственном окне, величиною с дверь. По стенам развешаны портреты в больших и маленьких рамках. Против окна — камин из серого мрамора с черными и белыми прожилками, на нем две японские фарфоровые вазы с прекрасными цветами, наполнявшими благоуханием всю комнату. По обеим сторонам камина — резные полочки из дорогого дерева, на них разложены всевозможные произведения искусства, драгоценности, красивые раковины, кораллы, камни ... Все это — память о путешествиях или подарки знатных особ. В одном углу, у окна, стояла статуя Аполлона из каррарского мрамора, в другом — простой, но изящный письменный столик. У столика, в кресле, обтянутом темно-зеленым бархатом, сидела княгиня в белом пеньюаре. Она как раз отложила перо, когда вошла бабушка с внучатами.

– Хвала Иисусу! — сказала бабушка, почтительно кланяясь.

– Во веки веков!... Приветствую тебя, матушка, и твоих внучаток, — ответила княгиня. Дети сначала оробели, но бабушка подморгнула им, они быстро подошли к княгине и поцеловали ей руку; княгиня дотронулась губами до их лобиков и, указав глазами на бархатное, с золотой бахромой кресло, пригласила бабушку сесть.

Благодарю, ваша милость, я не устала, — застеснялась бабушка, а все оттого, что боялась упасть с необычного сидения или поломать его. Но княгиня настойчиво повторила: «Садись же, садись, матушка».

Старушка, расстелив белый платок, осторожненько села, приговаривая: «Пусть вашей милости всегда спится спокойно» ...

Дети стояли как вкопанные, только глаза их перебегали с одного предмета на другой; княгиня это заметила и с улыбкой спросила:

– Нравится вам здесь?

– Да! — отвечали они в один голос.

– Еще бы им не нравилось! Такое им раздолье! Небось и не ушли бы отсюда, — заметила бабушка.

– Хотелось бы тебе здесь поселиться? — обратилась княгиня к бабушке.

– Что и говорить, хорошо у вас, словно на небесах, только жить тут я бы не стала! — И бабушка отрицательно покачала головой.

– Отчего же? — спросила княгиня с удивлением.

– А что бы я здесь стала делать? Хозяйства у вас настоящего нет, перья обдирать или прясть — негде. Чем же занять свои руки?

– А разве не хочется тебе пожить без забот и отдохнуть на старости лет?

– Ну, рано или поздно, отдохнуть придется . . . Взойдет и зайдет над моей головой солнышко, а я буду себе лежать-полеживать ... А пока, благодарение богу, жива и здорова, нужно работать. Одни лентяи даром хлеб едят. А без заботы ни один человек не проживет: одного гнетет одно, другого — другое, всякий несет свой крест, да не всякому он по плечу, — промолвила бабушка.

Вдруг чья-то белая рука раздвинула тяжелую портьеру, и между ее складками появилось свеженькое, обрамленное светло-каштановыми кудрями личико молоденькой девушки.

– Я могу войти? — спросила она нежным голосом.

– Входи, входи, Гортензия, ты найдешь тут приятное общество, — отвечала княгиня. В кабинет вошла графиня Гортензия, как говорили, воспитанница княгини. Ее стройная, еще не вполне сформировавшаяся фигура была обтянута простеньким белым платьем; в руке, на которой висела соломенная шляпа, она держала букет роз.

– Ах, какие прелестные дети! — воскликнула девушка. — Это, верно, Прошковы, те, что прислали мне с тобой такие вкусные ягоды!

Княгиня кивнула. Девушка наклонилась, дала детям по розе, не забыв бабушку и княгиню, и один цветок заткнула себе за пояс.

– Такой же свежий бутончик, как вы сами, милая барышня, — сказала старушка, понюхав розу. — Да сохранит вам ее господь, ваша милость, — добавила она, обратившись к княгине.

– Это и мое самое горячее желание, — ответила княгиня, поцеловав в лоб свою любимую воспитанницу.

– Можно мне ненадолго увести ребятишек? — спросила Гортензия, обращаясь к княгине и бабушке; княгиня разрешила, а бабушка высказала опасение, как бы дети не были барышне в тягость; мальчики такие непоседы, в особенности Ян. Но Гортензия с улыбкой протянула детям обе руки.

– Хотите идти со мной? — спросила она.

– Хотим, хотим, — обрадованно закричали ребятишки, схватив ее за руки. Поклонившись княгине и бабушке, девушка исчезла в дверях вместе с детьми. Взяв со стола серебряный колокольчик, княгиня позвонила; в ту же минуту на пороге появился Леопольд. Княгиня велела ему распорядиться, чтобы в салоне приготовили завтрак, и передала пачку бумаг для отправки по назначению. Леопольд поклонился и вышел.

Пока княгиня отдавала приказания камердинеру, бабушка рассматривала портреты, висевшие на передней стене кабинета.

– Боже ты мой, — сказала она, когда камердинер вышел. — Какие чудные костюмы и лица! . . . Вон та дама наряжена ровнешенько, как покойница Галашкова, — дай ей бог царствие небесное. Та тоже носила высоченные каблуки и вздутые юбки, талию в рюмку перетягивала, а на голову надевала шапку из чужих кудрей. Ее муж был судьей в Добрушке, и когда мы ходили туда на богомолье, то не раз видали ее в костеле. Наши парни прозвали ее «маковой головкой», в этих юбках да еще с напудренными волосами она точь-в-точь была похожа на спелую головку мака. У нас говорили, что это французская мода ...

– Эта дама моя бабушка, — объяснила княгиня.

– Вот оно что . . . Ничего не скажешь, красивая женщина, — заметила старушка.

– Направо — мой дед, налево — отец, — продолжала княгиня, указывая на портреты.

– Молодцы хоть куда; ваша милость вся в батюшку. А где же ваша матушка?

– Вот моя мать и сестра, — сказала княгиня, показав на портреты, висевшие над письменным столом.

– Ну и красавицы, любо-дорого смотреть!... А сестрица ваша ни на батюшку, ни на матушку не похожа. Иной раз случается, что дети удадутся в кого-нибудь из далекого колена ... А вот этот молодой господин мне знаком, только никак не могу припомнить, где я его видала.

– Это русский царь Александр, — живо ответила княгиня, — ты его, конечно, не знаешь.

– Как бы не так — всего в двадцати шагах от него стояла. То-то был красавчик, тут он помоложе, а все равно признать можно. Что он, что император Иосиф, оба куда как хороши!

Княгиня указала на противоположную стену, где висел поясной портрет в натуральную величину.

– Император Иосиф!... — вскрикнула бабушка, всплеснув руками. — Как живой!... Видно, они у вас тут все собрались. Вот уж не думала, не гадала еще раз увидеть императора Иосифа . . . Дай бог ему царство небесное! . . . Обходителен был с простыми людьми . .. Вот этот талер он сам мне подарил, — добавила бабушка, вытащив из-за пазухи талер.