Баффер
Шрифт:
Без двадцати минут двенадцать. Еще минут десять посижу и пойду маслица прикупить.
Не доверяя памяти, я дописал на листке пункт в список покупок, поднял тележку. Остановился.
Долго, минуты две стоял, пытаясь унять рвущиеся из самого сердца слова… негатив по отношению к себе – это плохо, этого не следует допускать!
Но какими словами назвать дурака, пошедшего в город за покупками с невидимой сумкой?! Второй раз?! Что хуже, в порыве энтузиазма я заколдовал все свои «колесные» сумки, оставался только рюкзак, в котором я не смогу унести все нужное, сил не хватит.
Список покупок пришлось пересмотреть, но масло осталось.
В очередной раз поморщившись из-за отсутствия мобильного, а значит, карт, записной книжки и точных часов, приготовился…
– Врата – храм.
Внутри? Чисто. Никого не видно. А вот еще плохо – секундомер пригодился бы. До сих пор не знаю, сколько длится неподвижность при переходе.
Вокруг ничего, не прибавилось нового мусора, не исчез старый. До ближних домов бегом, раз уж с одним рюкзаком, по дороге снова, не удержавшись, прыгал. Знаю, что аукнется, но ничего не могу поделать, ощущение полета – как в детских снах!
Через пять минут остановился рядом с панельной пятиэтажкой, неуместно торчащей среди дореволюционных домов, огляделся, намеков на искомое не увидел. Первый встреченный абориген, слегка пошатывающийся мужик неопределенного возраста, помахал рукой и предложил проводить. Я отказываться не стал.
– Так, значит, позакрывали все?
– Ну!
– И как, не протестовал народ?
– Ну! У нас же все с понятием, не столица какая! – Организм попытался прислониться ко мне, пришлось сделать вид, что обхожу дерево. – Стали, очередь, записались все… только эти чурки все равно магазин не открыли.
– А вы?
– В другой пошли! Из этого все равно ночью все вывезли.
– Так чего стояли?
– Ну, мало ли…
И он начал долго, косноязычно, но с чувством объяснять, почему жиды в этот раз устроили эпидемию.
– У вас тут ничего странного не было?
– Не-э… – Пытаясь показать, насколько у них все обычно, он жутко перекосил лицо. – Школу закрыли, эту и ту тоже. А в ПТУ пацаны ходят. Там у них дела-а. – Фыркнув, он махнул рукой.
– У молодых все время дела какие-то.
– Это да…
Моя попытка навести его на откровения по поводу происходящего в городе ни к чему не привела. Он фыркал, кривился, махал рукой, иногда сбивался на жидов, и почему-то почту, потом кивнул и внезапно, без каких-то объяснений, повернулся.
Видимо, я недооценил степень опьянения.
– Эй, так где заправка?
Организм повернулся, посмотрел на меня терпеливо, опять махнул рукой и снова пошагал.
Непосредственность реакций впечатляющая. Пришлось спрашивать у проходившей мимо женщины, затем еще пройти немного.
На заправке цифры гордо указывали, что бензин у нас теперь втрое дороже, это раз, что его нету, это два, и что заправляются только машины в соответствии со списком.
Что за список, не указывалось. Рядом с заправкой стояла полицейская машина с включенной иллюминацией, для объяснения реалий тем, кто не хотел соглашаться с новой ценовой политикой.
В пятидесяти метрах от полиции на краю дороги рядом со стойкой сидел парень лет двадцати и без интереса во что-то игрался на мобильном. Вот к нему я и направился.
– День добрый.
Парень мельком глянул на меня и вернулся к игре.
– Добрый. Бензина нет.
Как же, так я и поверил.
– А масло?
– Выбирайте.
– А бензин?
– Глухой?
– Что, даже у вас нет?
Он вздохнул.
– Есть. Но пока мусорка не отъедет – нет.
– Дай литр масла для генератора.
Парень недовольно поморщился, но оторвался наконец от игрушки.
– Руки не мерзнут? Холодно же?
– Увлекся. Нет бензина, а масло вот это… двутактник?
Пришлось пародировать организм и красноречиво перекосить лицо.
– Большой генератор?
– Не очень. Полторашка.
– Двутактник. Но лучше вот это возьми. – Он вытянул со стойки двухлитровую бутыль, протянул мне. – Как разбавлять, знаешь?
– Да. А бензин…
– Нету, откуда бензин? Все строго по спискам владельцев. – При этих словах он посмотрел мне за спину. Не дурак, понял.
– Хорошо, значит, это возьму. Сколько?
– Ваши документы!
Я ожидал, но все равно вздрогнул.
За спиной стоял полицейский в новой форме, с автоматом на пузе. Какой-то не такой полицейский, в его голосе не было привычного властного безразличия, скорее настороженность пополам с неприязнью.
– Пожалуйста. – Я расстегнул куртку и вытащил паспорт, постаравшись заодно ухватить листок с покупками. – А зачем, случилось что-то? Ой… блин!
Листок, подхваченный ветром, улетел недалеко. Когда я вернулся с ним к ожидавшему сержанту, его рука была на оружии.
– Положено.
– Ну, положено так положено.
– Москвич?
– Да. В отпуск вот приехал к родне, а тут вся эта катавасия… дернулись генератор включать, а масла нет, хорошо хоть бензин нашли. Ну, заодно вот пошел со списком, знаете, всегда в последний момент вспоминаешь что-то, вроде откладывал…
Я молол всю эту чушь с привычной полуулыбкой, чуть сутулясь и держа в голове образ прежней работы. Видимо, сценический этюд «столичный библиотекарь в провинции» мне удался, так как полицейский ничего не стал уточнять, только протянул мне документ и кивнул: