Багульник
Шрифт:
– Мне решительно все равно!
– А что Алеше? Ну, Алеше ты сам что-нибудь купишь. А Фросечке мы купим шерстяное платье... Итак, с завтрашнего дня начнем с тобой тратить деньги. Согласен?
– Завтра не могу.
– Почему?
– Завтра я снова поеду в академию. Поговорю относительно темы. А ты, Оля, разве не собираешься к своему профессору Авилову?
– Собираюсь. Мне надо с ним повидаться, посоветоваться. Тему свою я, понятно, менять не буду. Я уже много сделала. Условно назвала ее "Изменение социально-гигиенических условий малых народов Севера за годы Советской власти". Правда, я беру в основу, как мне и советовали в Хабаровске, на кафедре организации здравоохранения, только часть народностей: удэге, ульчей, амурских нивхов и, разумеется, наших орочей. Тут она уловила ироническую усмешку на лице мужа.
– Ты что это, Юра?
– Когда твой профессор Авилов узнает, что орочей осталось всего триста человек, он, наверно, удивится...
– Народность, конечно, малая, а проблема большая, - возразила Ольга.
– Тебе видней... Я столько же понимаю в медицине, как ты, вероятно, в моих лесах.
– Конечно, в кактусах и пальмах я не понимаю, а нашу дальневосточную тайгу все-таки знаю.
В это время шофер спросил:
– Проспект Газа, какой номер?
– Вот тот дом, угол Огородникова, - сказал Юрий.
Берестов не скупился на письма. Он писал их часто и отправлял авиапочтой, так что Ольга Игнатьевна была в курсе всех агурских дел. В свою очередь, и она аккуратно отвечала Алеше, Юрий даже иронически посмеивался над их перепиской.
– Почти роман в письмах, - говорил он.
– Помнится мне, я когда-то именно такой роман читал, в письмах... Некто Макар, отчества не помню, писал бедной Вареньке...
– Так ведь это "Бедные люди" Достоевского, - сказала Ольга, надписывая адрес на конверте.
– Что же ты писала Алеше?
– Как всегда, ничего особенного.
– От меня привет не забыла?
– Конечно, не забыла!
– А то ведь я твои письма не проверяю, - с наигранной строгостью сказал он.
– Еще этого не хватает!
– возмутилась Ольга, вставая.
– Какой ты все-таки, Юра! Алеша сообщает о лесных пожарах, о том, что Харитон Федорович днюет и ночует на берегу Бидями, а ты даже Бурову не напишешь.
– Ничего тут необычного нет, каждое лето горит тайга.
– И добавил равнодушно: - Вся не выгорит, на наш век ее вполне хватит.
Ольга резко вскинула голову, глянула на него с тревожным изумлением, но промолчала.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
1
Профессор Сергей Михайлович Авилов, высокий, худой, сутуловатый, с пышной седой бородой, какую теперь уже редко кто носит, стоял в белом халате у раскрытого окна и курил. Когда Ольга вошла, тоже в белом халате, который ей выдали на вешалке, лицо профессора выразило сперва изумление, потом любопытство. Он быстро шагнул к столу, надел очки, измерил Ольгу немного сердитым взглядом, так знакомым ей еще со студенческих лет.
– Вам что угодно?
– спросил он, садясь в кресло и приняв строгий, деловой вид.
– Зачетик?
– Здравствуйте, Сергей Михайлович, - робко сказала Ольга, сдерживая улыбку.
– Ну, разумеется, здравствуйте, - ответил профессор, взглянув на нее поверх очков.
– Чем могу служить?
– Вы меня, понятно, не узнали, профессор. Я - Оля Ургалова, ваша бывшая студентка. Та, что не захотела остаться у вас на кафедре.
– Так это вы... ты... с самого Дальнего Востока?
– С самого-самого... Приехала в отпуск и решила зайти к вам, Сергей Михайлович.
– Спасибо, весьма рад!
– И показал ей на кресло.
– Ну, что там у вас, лучше?
– Раньше!
– сказала она как можно более весело.
– То есть?
– На целых семь часов раньше!
– А-а-а, в этом смысле! Значит, спешите жить! Что ж, в ваши годы это не противопоказано. Наверно, уже дама?
– Разумеется, муж, дочь...
– Но ты все еще хороша!
Ольга смущенно махнула рукой:
– Куда там, Сергей Михайлович, уже старуха...
Он громко рассмеялся, откинулся на спинку кресла, хлопнул себя по коленкам.
– Сколько же сей старухе?
– Много, тридцать шестой, Сергей Михайлович! Я ведь поздно окончила институт.
– А мне шестьдесят девять, и то...
– он с хрипотцой кашлянул, приосанился, - не собираюсь записываться в старички, раз еще нужен.
– Вы все такой же, профессор! Молодец!
– искренно сказала она. Евгения Антоновна здорова?
– Спасибо, здорова. Ведь мы с ней уже прадед и прабабушка. Недавно у нас правнук родился. И такой, знаете, бутуз...
– Он вскинул руки.
– Такой бутуз... тоже Авилов!
Ольга была знакома с семьей профессора и сразу догадалась, что это у Алика - внука Сергея Михайловича, с которым Ольга училась на одном курсе, родился сын.
– Ну рассказывай, как там жила, чего достигла?
– переходя на серьезно-деловой тон, спросил профессор и предупредил: - Но не так, как зачет сдают, а не спеша, подробно.
– Очень долго рассказывать, Сергей Михайлович, а у вас ведь, как всегда, времени мало...
Он достал из жилетного кармана массивные золотые часы:
– В час уложимся?
– Постараюсь, - сказала Ольга, думая, как бы короче рассказать о главном и не забыть посоветоваться о том, ради чего она, собственно, и пришла сюда.
Он слушал Ольгу очень внимательно, то вставая и прохаживаясь по мягкому ковру, то снова садясь в кресло.
Рассказывая о своей жизни в Агуре, об операциях, какие ей пришлось сделать в последнее время, Ольга искоса поглядывала на профессора, стараясь угадать, какое впечатление производит ее рассказ.
– Молодцы, просто универсалы!
– воскликнул профессор.
– Один врач на целый участок! Трудновато, конечно, но полезно!