Шрифт:
Глава первая
Расследование этого преступления станет известно всей Европе и сделает имя Дронго нарицательным. Аналитик, известный под этой странной кличкой, превратится в одного из самых популярных сыщиков, а сама кличка постепенно потеряет свое первоначальное значение, становясь символом успешной работы детектива, сумевшего изобличить так много преступников и раскрыть так много загадочных преступлений.
Он прилетел в Москву проездом из Баку в Рим, куда собирался отправиться прямым рейсом уже через два дня, и ему сразу позвонил его друг и напарник Эдгар Вейдеманис.
– Я знаю, что ты собираешься улетать в Рим, – начал Эдгар, – и прилетел в Москву только на несколько дней. Но тебя ищут сотрудники Министерства иностранных дел и какие-то иностранцы, которые уже несколько раз звонили.
– На каком языке они говорили?
– По-русски, но с сильным акцентом, – пояснил Вейдеманис. – Мне кажется, что они из какой-нибудь славянской страны. Точнее сказать не могу, но акцент весьма характерный. Может, болгары? Хотя нет, болгары обычно говорят немного иначе.
– Понятно. А кто звонил из Министерства иностранных дел?
– Твой знакомый. Павел Афанасьевич Турелин.
– Надеюсь, он не представился моим другом? – иронично спросил Дронго.
– Нет, но сказал, что он твой хороший знакомый.
– Турелин проходил свидетелем по делу об убийстве Всеволода Пашкова. И нужно вспомнить, что вел он себя отнюдь не безупречно.
– Очевидно, ему самому об этом не хочется вспоминать, – засмеялся Вейдеманис.
– Он хотя бы объяснил, почему меня ищут иностранцы?
– Нет, не сказал. Спрашивал, когда ты будешь в Москве. Я ответил, что не знаю, но обещал связаться с тобой. Правда, лично я думаю, что вопрос важный, иначе они не разыскивали бы тебя так настойчиво.
– Учитывая, что я обещал Джил наконец приехать, то этот звонок явно несвоевременный.
– Если хочешь, я передам, что не сумел тебя найти.
– Тогда они будут искать мой итальянский номер и позвонят в Рим, что еще хуже. Лучше узнать сейчас, зачем я им так срочно понадобился. Постарайся уточнить у Турелина, в чем там все-таки дело.
Он не успел договорить, разговор прервался звонком городского телефона. Дронго убрал мобильный и стал ждать, когда после третьего звонка включится автоответчик и он по громкоговорителю услышит, кто именно ему звонит. И тут раздался знакомый голос генерала Шаповалова:
– Добрый день! Если вы дома, то, пожалуйста, ответьте.
Дронго поднял трубку:
– Здравствуйте, Сергей Владимирович, – поздоровался он. – Как ваши дела?
– Все как обычно. Много работы.
– Теперь вы уже не генерал милиции, а генерал полиции, – вспомнил Дронго. – Как чувствуете себя в новом качестве?
– Пока привыкаем. Столько лет были милицией, теперь приходится переучиваться. Только вот с обращениями пока никак не получается. Все еще не можем называть друг друга «господами», по-прежнему обращаемся, как раньше, «товарищ». Впрочем, в армии тоже не совсем получается с господами.
– В русском языке «господин» имеет несколько специфическую лингвистическую окраску, – согласился Дронго. – Это слово означает, что человек, к которому вы обращаетесь, из господ, то есть руководителей, хозяев, поэтому оно не так легко приживается. Но вы позвонили ко мне явно не для того, чтобы пожаловаться на ваши лексические трудности.
– Нет, конечно, – рассмеялся генерал. – Ко мне обратились из нашего МИДа, а потом еще звонили из ФСБ. Вас хотят срочно увидеть и переговорить сотрудники обоих ведомств.
– В таком случае произошло нечто серьезное. Я могу узнать, почему меня так срочно ищут?
– Насколько я понял, прилетела делегация из Белграда, члены которой хотят с вами встретиться. В ее составе заместитель генерального прокурора Сербии Вукославлевич и заместитель министра внутренних дел генерал Обрадович. Они обратились в МИД, к нам и в ФСБ с просьбой оказать содействие в ваших поисках. Им сообщили, что вы сейчас в Москве. Хотя, насколько я понял, они готовы вылететь в Баку или в Рим, чтобы найти вас, или в любое место, куда вы прикажете.
– Все настолько серьезно?
– Не хочу вас заранее нервировать, но полагаю, что дело более чем серьезное, если сюда прилетела такая представительная делегация. Должен сказать, что я немного знаю генерала Бранко Обрадовича. Это настоящий профессионал и исключительно порядочный человек. Сейчас вы наверняка скажете, что такие еще иногда встречаются в наших ведомствах, и я с вами соглашусь. Такие, как Обрадович, делают честь нашей службе. Он в двадцать четыре года добровольцем защищал сербские деревни в Хорватии, был тяжело ранен и пошел служить в полицию. До этого работал учителем в школе. Потом его ранили уже во время работы в полиции, когда он занимался борьбой с наркодельцами. В Белграде его считают живой легендой и очень уважают. Если он лично прилетел, значит, дело очень важное и сложное. Кроме того, я полагаю, что не испорчу вас хвалебными речами, если замечу, что вы являетесь одним из самых известных аналитиков Восточной Европы.
– Могли бы сказать, нашего континента, – ворчливо заметил Дронго, – хотя согласен и на Восточную Европу. И вы даже не предполагаете, зачем они меня ищут? Такого просто не может быть.
– Предполагаю, – согласился Шаповалов, – но пока не могу точно вам сказать, поэтому считаю нужным держать свои предположения при себе.
– Со мной вы можете поделиться…
– Возможно, вы об этом уже слышали. Примерно два месяца назад стало известно о смерти заместителя премьер-министра Сербии Предрага Баштича. Он был одним из самых известных и ярких политиков «новой волны». Так о нем говорили, я всего лишь передаю слова наших дипломатов. Обстоятельства его смерти вызывают много вопросов до сих пор… И дело не только в криминальной составляющей, но и в большой политике. К сожалению, никаких дополнительных подробностей я не знаю.
– Вы дважды сказали о его смерти, – заметил Дронго. – Это было убийство или естественная смерть?
– Конечно, убийство. Но такое убийство, когда виновного не могут найти. Или не хотят. Хотя, насколько я знаю, виновного нашли довольно быстро, но потом возникли какие-то сомнения.
– Тогда зачем они прилетели сюда? Какой смысл, если у них уже есть убийца и дело раскрыто?
– Понятия не имею. Я всего лишь должен был вас найти и попытаться уговорить встретиться с приехавшей делегацией. Конечно, вы можете отказаться, это ваше личное дело. Но они ищут именно вас.