Чтение онлайн

Али-Реза дотронулся до руки русского, призывая его следовать за собой, и потихоньку выбрался из пещерки. Он встал на плечи Кутергина и дотянулся до края нависшего над их временным убежищем каменного козырька. Мгновение - и молодой шейх уже протянул руки, помогая влезть на козырек товарищу по несчастью. Из-под ноги капитана сорвался камень и с глухим стуком покатился вниз. Тут же темноту разорвали вспышки выстрелов, несколько пуль стукнули в скалу над головами сжавшихся в комок бепецов но через минуту все успокоилось и лишь побитой собакой подвывал неугомонный ветер, старательно вылизывая щели в горных громадах. Али-Реза облегченно перевел дух и шепнул, что до карниза осталось совсем немного: он очень узкий, на него едва можно встать зато потом он расширяется.

Наверх полезли рядом, судорожно шаря руками в поисках любой трещины, неровности, хоть махонького выступа, чтобы зацепиться пальцами или поставить ногу. Мышцы болели от напряжения и в любой момент грозили превратиться в комок судорожной боли, на лбу выступала испарина. Однако два измученных человека упрямо стремились к спасению. Когда нога срывалась или пальцы никак не могли нащупать опору, сердце в груди замирало, и приходилось усилием воли заставлять себя не запаниковать, не сдаться. Медленно, вершок за вершком, беглецы тянулись к карнизу. Ощутив рукой неровную, покрытую каменной крошкой площадку, шириной не более ладони, Федор Андреевич не поверил себе: неужели удалось почти невозможное? Али-Реза уже забрался на карниз и нетерпеливо шипел, призывая русского поторопиться. Наконец, Кутергин тоже встал на спасительную тропку и бочком, почти прилипая к скале, двинулся за молодым шейхом, стараясь не думать, какая бездна разверзлась под ногами. Она словно притягивала к себе и ждала любого неверного шага, чтобы навсегда оставить смельчаков в ушелье, принеся их в жертву великим духам древних гор. По спинам ручьями тек холодный пот, в висках тонко стучала молоточками кровь, временами кружилась голова от голода и усталости. Карниз круто забирал к вершине и был настолько узким, что каблуки сапог все время висели над пустотой. Федору Андреевичу ужасно хотелось согреть дыханием израненные, онемевшие от холодного ветра и напряжения пальцы, но нельзя останавливаться - надо идти и идти! Немного сдвинуть левую ногу, осторожно подтянуть к ней правую, опять переставить левую...

Незаметно карниз расширился, и удалось поставить нею ступню. Оказывается, какое же это райское блаженство, когда можно нормально стоять, а не висеть над пропастью, удерживаясь лишь на кончиках пальцев и носках сапог. Но Али-Реза не дал передохнуть и секунды - он тихонько подергал русского за рукав, и они продолжили страшный путь.

Кутергину казалось, что мучения на горной тропе продолжались час или полтора, поэтому он несказанно удивился, когда, выбравшись на гребень, увидел далекие вершины заснеженных гор, освещенные первыми лучами восходящего солнца. Неужели они как мухи ползли по карнизу почти всю ночь?! Скоро и в ущелье станет светло. Враги немедленно обнаружат исчезновение беглецов. Наверняка они знают об узком карнизе и поймут, как упорхнули птички из силка.

Али-Реза устало опустился на камень, молитвенно сложил ладони и провел ими по мокрому от пота, покрытому грязью лицу. Потом поглядел на украшавшие руки кровоточащие ссадины и горько усмехнулся. Сейчас в нем трудно было признать того молодого человека, которого Федор Андреевич впервые увидел в пустыне: теперь Али-Реза походил на дервиша в лохмотьях, живущего подаянием сердобольных правоверных. Впрочем, капитан выглядел не лучше: драный халат, разбитые сапоги, насквозь пропыленная лохматая шапка. Лицо заросло клочковатой бородой, щеки запали, руки черные, как у негра.

– Что теперь?
– Кутергин показал на восток.
– Светает.

– Вижу, - буркнул Али-Реза и тяжело поднялся.
– Придется еще потерпеть. Я знаю поблизости одно место, где есть вода. Там можно укрыться на некоторое время. Пошли.

Через несколько часов, изрядно полазив по горам, они добрели до странного нагромождения камней на голой вершине скалы. Приглядевшись, Федор Андреевич опытным глазом военного угадал в хаосе обломков остатки сторожевой башни. Откуда здесь, на вершине, вдруг возьмется вода? Кругом голые мрачные камни, а над ними лазурь, неба с редкими перистыми облачками. Но Али-Реза смело полез в развалины, и капитану пришлось последовать за ним. Молодой шейх отыскал какую-то темную дыру, похожую на крысиную нору, и нырнул в нее. Федор Андреевич тоже протиснулся сквозь узкий лаз и с удивлением обнаружил хорошо сохранившиеся ступени ведущей вниз лестницы. Наверху она была завалена щебнем и обломками но дальше ход расширялся, и удалось встать на ноги Вскоре они очутились в полуподвале. Над головой нависал низкий свод, сложенный из огромных глыб. Свет проникал в помещение через узкие бойницы, похожие на трещины в породе, - все они смотрели в сторону ущелья, по дну которого ниткой вилась дорога. Молодой шейх прошел в угол, разгреб ногами обломки камней и, ухватившись за кольцо, с трудом откинул каменную плиту пола.

– Иди сюда!

Кутергин подошел и не поверил глазам: в каменной нише бил маленький фонтанчик кристально чистой воды!

– Чудо, - прошептал он, опустился на колени и, боясь, что фонтанчик исчезнет без следа, жадно припал к нему губами.

– Древние умели творить еще не такие чудеса.
– Али-Реза почти силой оттащил его от источника.
– Нельзя сразу много! И учти, у нас нет ни крошки хлеба.

Капитан услышал, как в животе у него заурчало: еще бы, когда он ел в последний раз? Кажется, перед тем, как отправиться в отчаянную вылазку в лагерь вольных всадников Мирта? Кутергин отыскал среди хлама старый глиняный кувшин с отбитым горлом, торопливо наполнил его водой и полез наверх. Али-Реза проводил русского понимающим взглядом.

Вернувшись, Кутергин нашел молодого шейха спящим. Он сидел, привалившись спиной к стене, и мерно дышал, но едва раздались шаги, тут же открыл глаза. Федор Андреевич сел рядом и показал ему алмазы, вышедшие из него вместе с водой.

– Откуда?
– изумился Али-Реза. Капитан объяснил.

– Понятно, - протянул молодой шейх и, немного подумав, сообщил: - Если у нас есть алмазы, а это те же деньги, вечером надо спуститься вниз.

– Да?
– Федор Андреевич с хрустом почесал заросший подбородок.
– Зачем?

– Положись на меня, - продолжил Али-Реза.
– В конце концов нам все равно когда-нибудь придется выйти к жилью. Не можем же мы. как орлы, вечно жить на вершинах голых скал?..

Сон и вода помогли восстановить силы, но все равно до селения, вытянувшегося вдоль дороги, ведущей через ущелье, они добрались лишь к исходу ночи. Все дома в темноте казались абсолютно одинаковыми. Молодой шейх неведомым образом отыскал нужный и постучал в калитку ворот. Истошным лаем залилась собака, потом на нее цыкнули и спросили что-то на непонятном языке. Али-Реза ответил, и калитка распахнулась. Путников тут же повели в дом, все окна которого выходили во двор, ни о чем не расспрашивая, уложили на кошмы и оставили одних.

– Спи.
– Молодой шейх ощупью отыскал руку русского и пожал ее.
– Мы у друзей.

Когда Кутергин открыл глаза, Али-Реза уже встал. Через решетчатое окно в комнату проникали солнечные лучи, освещая стоявшую у стены странную утварь: пузатые кувшины, широкие медные тазы, палки, куски свернутой материи, закопченные котлы, над которыми поднимался пар.

– Баня, - улыбнулся молодой человек в ответ на недоуменный взгляд русского.
– В котлах кипяток, в кувшинах холодная вода. Развешиваешь на полках полотно, чтобы не дуло, встаешь ногами в таз и...

– А мыло?
– Федор Андреевич ощущал нестерпимый зуд во всем теле.

– Мыла здесь отродясь не видели, - засмеялся Али-Реза.
– Придется воспользоваться золой. Кстати, хочешь побриться?

– Благодарю, - отказался капитан.

С бородой в этих краях меньше привлекаешь внимания, а брить голову не хотелось. Пока удалось не завшиветь, вдруг и дальше пронесет?

Молодой человек скинул грязный белый балахон, и Федор Андреевич отметил, что шейх сложен, как греческая статуэтка: тело мускулистое, сухое, поджарое, но все портила жуткая красная сыпь, густо выступившая на груди, спине, ногах и руках. Неужели он болен неведомой странной болезнью?