Бамбуш
Шрифт:
«В разведку?»
«Да».
«Куда?»
«Не могу сказать. Военная тайна».
«Кто ваш командир?»
«Капитан Иван Чернов».
Улан Инджиева, обернувшись к бойцам, спросила:
«Есть среди вас капитан Чернов?»
«Есть».
Наш командир, одернув гимнастерку, подошел к ней.
«У меня к вам дело», — сказала певица.
«Слушаю».
«Хотелось бы наедине».
Командир с певицей вышли…
В разведку той ночью я не пошел. Капитан отменил приказ. И только позже я узнал, что в разведку в Элисту пошла артистка. Улан Инджиева.
Через семь дней певица-разведчица вернулась. Ни один боец не раздобыл бы столько сведений, сколько Улан. Наше командование объявило ей благодарность, представило к награде.
Перед отъездом в тыл певица спросила:
«А где же Наташа? Хочу проститься с ней».
Капитан Иван Чернов снял фуражку.
«Не верю! — с болью воскликнула Улан. — Почему не уберегли ее?!»
«Наташа вынесла много раненых с поля боя. Потом, схватив винтовку погибшего бойца, стала стрелять по врагу. Она погибла как герой», — ответил капитан.
Улан заплакала.
Потом решительно заявила:
«Я остаюсь с вами!»
«Мы не имеем права оставить вас здесь», — сказал Иван Чернов.
«Чтобы защищать Родину, мне не надо разрешения! Я остаюсь!»
Командир, повернувшись ко мне, приказал:
«Боец Далаев! Артистку Улан Инджиеву проводите до Давсна Фудук. Там ее ждет машина…»
Капитан вышел из блиндажа.
Подчиняясь военной дисциплине, Улан поднялась с места.
«Где могила Наташи?»
Вечерело. Поцеловав каску на могиле Наташи, Улан Инджиева взяла горсть земли и пошла со мной к машине…
Закончив свой рассказ, дед Дорджи встал и посмотрел на овец. Давно взошла луна. А мальчики даже не заметили ее.
В лунном свете было видно, как овцы брели друг за другом в сторону стоянки — к кошу.
Разминая затекшую спину, старый чабан долго стоял, опершись о ярлык.
— Увидеть бы ее… — мечтательно сказал Бовлдан, нарушая тишину.
— Улан Инджиева наша хорошая знакомая. А я и не знал, что она такая героиня, — вздохнул Бамбуш.
Правда
Дед Дорджи рано утром запряг лошадь. Бовлдан спросил у бабушки:
— Я тоже поеду провожать Бамбуша?
Бабушка вместо ответа кивнула на старика.
— Дед, я тоже…
— Поезжай, поезжай, — разрешил дед.
Мальчики радостно обнялись.
В Цаган-Усуне живут родители Бовлдана. Когда проезжали мимо их дома, мальчик сказал деду:
— Заедемте к нам.
— Нет времени, — буркнул дед.
— У меня есть два кролика. Одного хочу подарить Бамбушу.
— Что он будет делать с твоим кроликом?
— Тогда…
Возок повернул все же к дому Бовлдана. Отец уже ушел на работу, а мать, управившись с хозяйством, тоже собиралась уходить.
Хозяйка обняла Бамбуша. Она хотела усадить ребят за стол, угостить их. Но дед не разрешил. Надо было спешить. Когда Бовлдан заявил, что хочет подарить своих кроликов Бамбушу, мать сказала:
— Подари, подари.
Кроликов посадили в корзину, сплетенную из тонких прутьев, мать Бовлдана решила послать бабушке Бамбуша масло и сушеное мясо. Дед Дорджи положил все это в кожаную сумку и вышел из дома.
По дороге Бовлдан наставлял своего друга:
— Кролики любят траву. Если нет травы, то можно кормить морковкой, свеклой и капустой.
Ему все-таки было немного жалко расставаться с кроликами. Но в то же время и приятно делать такой подарок Бамбушу. Это как бы скрепляло их совсем молодую дружбу.
Вдруг с обочины дороги стрелой взвилась маленькая серая птичка и повисла в воздухе, высоко, прямо над ребятами.
Бамбуш, вскинув голову, прислушался к звонким переливчатым трелям.
— Поет утренний жаворонок, — объявил Бовлдан.
Когда стали подъезжать к Яшкулю, дед Дорджи спросил у Бамбуша:
— Отец водил тебя на могилу деда?
— А где могила деда?! — Бамбуш от неожиданности чуть не свалился с телеги.
— Ай-яй-яй! — Дед Дорджи покачал головой. — Как же так?.. Сразу надо было сына свезти туда.
Телега быстро проскочила по улице поселка и направилась к холму, находящемуся в двух километрах к северо-востоку.
На холме возвышался белый памятник. Когда подъехали, стало видно, что на верхушке памятника-обелиска, похожего на ракету, сияла красная звезда.
— Здесь лежит твой дед, — сказал старый чабан.
Бамбуш, спрыгнув с телеги, побежал к памятнику. За ним — Бовлдан. Бамбуш перескочил через ограду и обнял холодный камень обелиска.
— Дед, дед мой…
С самого раннего детства Бамбуш часто слышал, как взрослые — родители, бабушка — вспоминали о деде Бадме.
Каждое утро, проснувшись раньше бабушки, мальчик любил разговаривать с портретом деда…
— Дед, дед мой…
Подбежал Бовлдан и, открыв калитку, вошел за ограду. Вскоре подъехал и дед Дорджи.
— Бамбуш, зачем топчешь цветы? — сказал старый чабан.
Только сейчас мальчик заметил, что вокруг памятника посажены цветы.
Дед Дорджи, сняв шапку, три раза поклонился памятнику.
— Разве кланяются могилам? — спросил деда Бовлдан.
— Не каждой… Могиле Бадмы надо кланяться. Вы, мальчики, тоже кланяйтесь.
— Почему? — удивился Бовлдан.
— Потому что он, Бадма, один из первых повел нас, калмыков, к новой жизни, боролся за Советскую власть. Кланяйтесь, кланяйтесь, внуки мои…