Чтение онлайн

– У меня нет машины, - сказал Овсов.

– Я тоже как-то обхожусь.., прокурорской, - усмехнулся Пафнутьев. Он тоже расслабленно сидел на скамейке, подставив лицо нежарким лучам осеннего солнца. Сложив руки на животе, поигрывал большими пальцами и их вращение то замедлялось, то ускорялось, полностью отражая разговор и настроение самого следователя.
– Как поживает наш Зомби?
– спросил он, подождав, пока мимо пройдет какой-то слишком уж любопытный больной.

– Ничего поживает. Приветы передает.

– Спасибо. Помнит, значит, меня?

– И тебя помнит, и твое обещание назвать ту красавицу, которую нашли у него в кармане полгода назад.

– Пусть потерпит денек-второй...

– И назовешь?
– недоверчиво скосил глаза в сторону следователя Овсов.

– Назову. Рвется в бой?

– Сегодня вышел па первую прогулку... Гулял по двору, присматривался, принюхивался... Обошел весь двор, заглянул во все щели... Я за ним из окна смотрел.

– Что же его больше всего заинтересовало?

– Через какую калитку люди выходят, через какую входят... Где забор проломан, где через него перебраться можно...

– Какой-то у него криминальный интерес...

– Я тоже на это обратил внимание.

– Ну что...
– Пафнутьев посмотрел на часы.
– Будем прощаться. Овес.

– Подожди... Я не сказал тебе одной важной вещи... Этот мясник... Он левша.

– Что?
– вскочил Пафнутьев.
– Левша?! И ты молчал?!

– Думал, - невозмутимо ответил хирург.
– И у моего Зомби, и у этого парня, - он кивнул в сторону морга, - удары нанесены слева.

– Но в левую часть спины можно ткнуть и правой рукой?

– Можно, - согласился Овсов.
– Все можно... Но эти двое получили удары слева, в спину, чуть повыше пояса... И оба нападения связаны с машинами ты сам это подметил.

– Ладно, - сказал Пафнутьев.
– Разберемся. Пока... Скоро приду проведать Зомби. Пусть готовится.

– К встрече с тобой он всегда готов. Еще неизвестно кому надо готовиться, - произнес Овсов загадочные слова.

– Не понял?
– живо обернулся Пафнутьев.

– Я вот думаю... То ли ты собираешься использовать его в своих планах... То ли он тебя...

– Даже так?
– спросил Пафнутьев почти с восхищением.
– Ну-ну!

***

Частный гастроном господина Халандовского за год преобразился в полном соответствии со всеми переменами, происходящими по велению президента и его круглоликих соратников. На окнах появились занавески, продавцы стояли в белых халатах и накрахмаленных кокошниках. Даже уборщицы, появлявшиеся изредка в торговом зале, были в неизменно белых халатах и кокошниках, что было явным перебором, поскольку покупатели простодушно считали, что это продавцы, оторвавшись от колбас, орудуют тряпками. Сквозь вымытые окна солнечный свет проникал обильно и беспрепятственно. Да и товаров стало больше, зато покупателей поубавилось - за килограмм приличной колбасы нужно было отдать половину зарплаты, а на бутылку хорошей водки люди могли раскошелиться разве что по случаю золотой свадьбы или найденного в трамвае кошелька.

В ближнем отсеке гастронома расположился коммерческий киоск, или как стали называть - комок. Здесь продавалась всякая всячина - выпивка, парфюмерия, газовые пистолеты, автозапчасти, банки с селедкой, заморские трусики, под потолком были развешаны люстры, пиджаки и юбки.

Но покупали, в основном, жвачку - школьники и" соседней школы. От смуглолицых продавцов веяло восточной ленью, невозмутимостью и непредсказуемостью. Глаза их были наполнены негой и тоской. На покупателя смотрели долго, с какой-то нездешней истомой, словно никак не могли понять - как он здесь оказался и зачем пришел?

В другом конце гастронома работала установка по поджариванию сосисок. Восточные люди покупали сосиски здесь же, поджаривали, увеличивали цену в пять раз и продавали. Поджаривали на вращающихся железных стержнях, сосиски на них тоже переворачивались, от неравномерного и безжалостного разогрева покрывались какими-то ненормальными вздутиями, пузырями, напоминающими жженые раны на человеческих конечностях. Но - покупали. Стараясь убедить себя в этом, что первое впечатление ложное, что жженые пузыри на сосисках признак их качества и свежести...

Пафнутьев давно здесь не был и оглядывался с веселой озадаченностью. На все перемены смотрел с любопытством, словно все время пытался понять нечто от него ускользающее. И, наконец, до него дошло - в магазине не было покупателей. Хотя на витринах он увидел и несколько сортов колбас, и ветчину, и копченые вырезки, и всевозможные рулеты, от одного вида которых рот наполнился слюной. Пафнутьев поспешил отвернуться и прошмыгнуть в подсобные помещения. Здесь его еще помнили и добраться до кабинета директора ему удалось без помех, хотя несколько молодых ребят в черных куртках и зеленых штанах проводили его взглядами. Увидев, что гость уверенно пробирается к директорскому кабинету, ребята сонно отвернулись.

Пафнутьев постучал.

– Да!
– раздался знакомый голос.

– Позвольте?
– Пафнутьев робко заглянул в дверь. Халандовский возвышался над столом в белоснежной сорочке и была во всем его облике какая-то монументальность, он напоминал еще не открытый памятник, затянутый белым полотном в ожидании стечения народа, оркестра и фейерверка. Только голова памятника, не уместившаяся под покрывалом, торчала наружу, поглядывая на окружающий мир лениво и величественно.

– О!
– вдруг воскликнула голова с неподдельной радостью.
– Вот кого я всегда рад видеть и приветствовать! Паша! Неужели жив?!

– Не уверен, - Пафнутьев перешагнул порог.

– Но жизненно-важные места уцелели?

– Надеюсь, - отвечал Пафнутьев со сдержанной скромностью, чтобы дать почувствовать хозяину, как он значителен и почитаем.

– Это прекрасно!
– Халандовский сделал почти неприметное движение мохнатой ладонью, вроде как смахнул крошки со стола и сотрудница в белом халате, все поняв, неслышным облаком выплыла из кабинета.
– Садись, Паша! Отдыхай! А то смотрю, какой-то ты весь изможденный... А?