Чтение онлайн

— Скажите на милость, какие пантомимы!..

Девицы были пьяны в лоск, они пили больше мужчин, больше моряков.

— Зачем ты их созвал сюда? — не удержавшись, полюбопытствовал я.

— Сам, что ли, не знаешь? Твой праздник!

Ну вот, опять за свое!.. Заладили — праздник!.. Видел я этот праздник в гробу!.. Я снова начал злиться. Да и как было не разозлиться?..

— Все правильно, правильно! Сам увидишь!..

Уперся — не своротишь. Было у него пристрастие к загадочности…

— Ну, ладно!

Каскад снова принялся бурчать себе под нос, сел, ссутулился… Бух! Бух! Бух! В дверь заколотили, да с такой силой, как еще не стучали…

— Музыку прекратить! — приказал Проспер.

Девицы начали гасить лампы, но Каскад запретил, и их снова зажгли… Проспер приотворил дверь, двое толкнули ее и вошли: Нельсон Трафальгарский и Сороконожка, оба в поту, тяжело дыша… Увидев Каскада, бросились к нему.

— Едут!.. — громогласно объявили они. — Едут!..

— Ну так что, пусть едут! Не любил Каскад крика.

— Где они?

— В кебе!

— Я спрашиваю, где они сейчас находятся?

— На Джемен-роуд.

— Ну, и?..

— Едут по набережной.

— Везут? Как держат?.. Показал руками: тяжелый, мол?.. Они утвердительно кивнули.

— Сходи, Сороконожка, покажешь им, не то они заплутают… скажешь, что все в полном порядке… А ты, Нельсон, постой у дверей, да гляди, не отходи! Сейчас они будут здесь!..

Поднялась суматоха, восклицания, писк… Захрустела галька, послышался звук шагов…

— Проспер, ростбиф идет! Каскад принялся наводить порядок.

— Девочки, за стол! — скомандовал он.

— И так ничего уже не осталось! — заартачился Проспер.

— Проклятье! Чертов кабатчик! Давай поворачивайся, сказал! И кофе свари, чтобы горячий был! Понял?..

Проспер вышел во двор, оставив дверь открытой.

Шаги на улице стихли, голоса смолкли… Наступила полная тишина, лишь плескались волны о берег, да шумела в кухонной пристройке кофейная мельница. Где-то совсем далеко за рекой звякал трамвай, в районе Уоппинга…

Подошел Состен, полюбопытствовал:

— А в чем дело? Ты слышал?..

Он был не так уж пьян. Каскад услышал, оборвал его:

— Заткнись!

Не стоило злить его… Я сам терялся в догадках: табак?.. Ворованное добро?.. Мешок мака?.. А коли тяжелое, может быть, ковер или оружие?.. Во всяком случае, нечто такое, о чем вслух не говорят. Видимо, какая-то темная махинация… Спросил у Каскада:

— Что-то громоздкое?

Вспомнил я, как он показывал руками…

— Увидишь, сам увидишь!

— Мне уходить пора! Ждут меня на судне!

— Да никто тебя не ждет! Раздражал я его…

— А я говорю, ждут!

Начали вдруг действовать мне на нервы, все, кто собрался здесь, все до единого… Ишь, слетелись к Просперу, да так кстати! Прямо чудеса!.. Что за притчи?.. Гаденыш коротышка Нельсон, протухший Сороконожка, а эти пропойцы, а эта лесбиянка, а Каскад?.. Может, и Жовиль был с ними заодно? Надо же было так сговориться! Устроили западню. Дело нехитрое!..

— Послушай-ка! — сказал я ему напрямик. — Вы что, условились собраться здесь?

— Зачерпну-ка я тебе еще половничек! — услышал и и ответ. — Хлебни горячего винца, от груди помогает! Не схватить бы тебе холеру! Сквозняки — страшная вещь! Того и гляди, холера прицепится!..

Дверь осталась отворенной настежь. Женщины кашляли, пересмеивались, переталкивались локтями.

Захрустела галька, кто-то шел сюда. Во всяком случае, шаги приближались. Каскад схватил фонарь, задул его. Девицы зароптали.

— Заткнитесь!

Он вышел наружу, переговорил с кем-то, вернулся не один. Двое что-то тащили, смутно рисуясь в черном дверном проеме, волокли что-то громоздкое…

Вирджиния шепнула мне:

— They carry someone… они кого-то несут….

У меня язык не поворачивался произнести слово… Они затворили за собой дверь, Проспер зажег фонарь. Свет упал на их лица, и я узнал принесших груз: Клодовиц и Боро… У меня было точно предчувствие… Они положили мешок на пол… большой тяжелый куль, распространявший густой смрад… Собрание было неприятно поражено. Зал наполнился зловонием. Все молча тянули носом и глядели на меня… Креозот, деготь… Едкий запах…

Клодовиц со своими оттопыренными ушами стоял напротив недомерка с крысиной мордочкой, весь мокрый от пота… с него капало… довольный, что добрался наконец до места…

— Здравствуйте, доктор! — приветствовал я его.

— Ну, как поживаешь? Как здоровьице?

Видно, изрядный конец сделали… Клодовиц снял очки, уселся. Оба сильно устали… На докторе был черный сюртук и белый галстук, как для торжественного случая.

— Доктор! — обратился я к Клодовицу. — Что это вы принесли?

Я предпочитал спрашивать у него, а не у Боро. Того я уже совершенно не мог выносить: трепач, прохиндей, грубиян. Видеть его не мог. Клодовиц еще так-сяк. С ним, по крайней мере, еще можно было говорить.

Боро беспокойно крутился вокруг свертка, вперевалку ходил туда-сюда. Ни дать ни взять медведь… Кажется, со времени последней нашей встречи он еще больше раздался: плечищи, задище, ручищи… Куртка трещала на нем по всем швам…

Он ответил вместо Клодовица:

— Хо-хо! Сам увидишь, сопляк!

Толстая рожа расплылась, жирные складки на груди колыхались от смеха — прямо бочка. Хо, хо, хо!..

— Увидишь, вундеркинд!

У него получилось «ву-у-ундер-р-р-кинд».

— Выпить бы чего-нибудь покр-р-р-епче! В глотке пересохло!..