Чтение онлайн

— Вы мне нужны, Генри, — сказал Тэккер. — Вы втроем будете договариваться с остальными лотерейщиками.

— Три мушкетера, — сказал Уилок. — С мушкетами.

Тэккер уже не слушал Уилока. Его мысли были слишком заняты тем, что он намеревался сказать.

— И вы тоже, мистер Минч, должны принять в этом участие, — сказал он, обращаясь к Лео. — Ведь, если какая-нибудь лотерея лопнет, все, что от нее останется, попадет к вам. Я хочу, чтобы ваш банк был номером первым в объединении. — Он повернулся к Уилоку. — А договариваться вы будете вот как: условия те же — две трети и одна треть, та же премия и система погашения долга, как с мистером Минчем. Банкир получает 60 долларов в неделю в счет будущей прибыли, распределяться она будет раз в квартал. Вы можете дойти до 75 долларов, если найдете нужным, но никак не выше. Если же они не пожелают дожидаться денег из прибыли, значит, они не верят в дело, ну и черт с ними. Отчетность должна быть проверена, и я требую, чтобы наличный капитал, весь до последнего цента, оставался в деле. Все деньги пойдут в общий котел. Это упростит отчетность и, кроме того, если какой-нибудь из банков лопнет, легче будет обернуться.

Тэккер в упор посмотрел на Лео, и Лео выдержал его взгляд, чувствуя, как кровь хлынула ему в лицо, и все нервы напряглись до отказа. Вот когда у него отнимут его 31 тысячу!

— Я полагаю, что мы можем поручить мистеру Минчу проследить за тем, чтобы лотерейщики не скрыли от нас своих резервных фондов, — сказал Тэккер. — Ему, по-видимому, хорошо известно, как это у них делается.

Напряжение Лео сразу ослабло. Кровь отхлынула от лица. Его деньги, спрятанные под полом, были в безопасности, Лео понял, что Тэккер знает об их существовании, но решил оставить ему эти деньги.

— Я выжму из них все до последнего цента для вас, мистер Тэккер, — сказал он дрожащим от благодарности голосом. — Доверьтесь мне.

— Довериться вам? — Тэккер с хитрой, почти снисходительной усмешкой посмотрел на Лео. Он знал, что Лео будет теперь из кожи лезть, чтобы, во-первых, снова сколотить себе капитал, а во-вторых — выжать деньги из всех остальных лотерейщиков. — Я никогда никому не доверяю. Вот слушайте: если вы решите не отпускать ссуды кому-нибудь из банкиров и ему придется закрыть лавочку, его сборщики и контролеры перейдут в банк Минча. Но прежде, чем вы это сделаете, пусть Джо или Уилок доложат мне. Это потому, что я не доверяю вам, мистер Минч, ни вам, ни вашему брату.

— Это уж нехорошо, Бен, — сказал Джо.

— А, может, я шучу? Но, во всяком случае, я считаю, что благоразумней будет не спешить с ликвидацией лотерей. Я вовсе не хочу, чтобы все лотерейщики взъелись на меня за то, что я выкинул их из бизнеса.

— Я вот что думаю, — сказал Уилок, — нам следует предпринять еще кое-что. Так или иначе против синдиката ополчатся многие, вначале во всяком случае, и нам не мешало бы иметь свой собственный банк, работающий самостоятельно, вне синдиката.

— Это еще что? — воскликнул Джо. — На черта он нам нужен?

Уилок не обратил на него никакого внимания. Он смотрел на Тэккера.

— Генри прав, — решил Тэккер. — Тогда мы приберем к рукам всех клиентов, которые будут недовольны синдикатом. Ты сам должен был бы подумать об этом, Джо. Это по твоей части.

— Да я считаю, что это просто вздор, — сказал Джо. Он сердито посмотрел на Уилока.

— Считай себе на здоровье, — сказал Тэккер, — а это должно быть сделано. Вы с Лео подыщите подходящего человека. И помните, что я вам сказал: не спешите. Я вовсе не хочу, чтобы все лотереи закрылись и на месте их остался один только банк Минча.

Нужно было договориться еще о разных мелочах. Прежде всего о судебном деле, возбужденном против Лео. Уилок сделал пометку в своем блокноте и сказал, что Лео может не беспокоиться, — он сам будет его адвокатом на суде.

После этого Лео распрощался и ушел, и Джо ушел вместе с ним, чтобы отвезти его домой. Они прошли мимо комнаты, в которой сидели миссис Тэккер и Макгинес. Макгинес снял ботинки и положил ноги на подоконник. Окно было открыто, и он подставил ступни под прохладный ночной воздух. Когда братья проходили мимо, он повернулся и помахал рукой.

— Эдна разрешила мне временно приостановить работу над ботинками Бена, — сказал он.

Эдна Тэккер встала и направилась к ним.

— Вы замечательно рассказываете, — сказал Лео. — У вас такой острый юмор. Слушать вас — одно удовольствие.

— Как это мило с вашей стороны. — Эдна улыбалась. — Вы увидите, что с моим мужем очень приятно вести дела, я уверена, что он вам понравится. Он иногда горячится, но я думаю, что это со всяким бывает. И с вами тоже, мистер Минч.

— Еще как, — сказал Лео. — Даже совестно бывает потом. — Он добавил серьезным тоном: — Я уверен, что раз вы его жена, значит, он человек стоящий.

— Ах, ах, ах! — Она заморгала глазами и схватилась за сердце, словно ей стало дурно.

Лео и Джо долго ждали лифта в широком коридоре. Стены здесь были оклеены зелеными обоями, и по стенам висели небольшие картины в рамах, изображавшие лужайки в загородных поместьях, скачущих лошадей и собак с грустными мордами.

— Ну, хоть теперь-то ты понимаешь, какие у тебя здесь перспективы? — спросил Джо.

— Я очень хорошо понимаю, что у меня было свое дело, когда я пришел сюда, а теперь я у Тэккера на жалованье.

— Подожди еще, увидишь. Когда синдикат начнет работать, ты увидишь, что твоя одна треть… ладно, тогда сам подсчитаешь. И еще, пожалуй, скинешь штаны и попросишь, чтобы тебя высекли за то, что ты заставил родного брата ждать в передней, словно меня стыдно даже в дом пускать.

— Оставь, — сказал Лео. — Я устал. Просто с ног валюсь.

У лифтера был угрюмый вид. От его заспанного лица, казалось, пахло какой-то кислятиной. Пока лифт медленно и бесшумно полз вниз, Лео припомнил все, о чем говорилось в этот вечер. Обрывки фраз сшибались у него в голове, мелькали лица Тэккера и Уилока, миссис Тэккер и Макгинеса, который сидел, вывернув ноги, так что ботинки стояли ребром. «Забавно, — думал Лео, — но и жестоко, однако, не дать человеку хоть часок отдохнуть в кино от этих ботинок».

Потом перед ним всплыли лица лотерейщиков, которые потеряют свой бизнес: Корделес — этот наверняка, Ричардс — должно быть, тоже. Быть может, и Кэрролл, и Уильямсон. Все это были люди семейные, он знал их жен и детей. Больше уж никто не будет играть в карты на деньги банка. А Эдгар? Что скажет Эдгар, когда ему перестанут выплачивать 22 доллара за квартиру? Да, теперь уж его не встретят улыбками, когда он войдет в комнату, думал Лео. Придется стать прожженным, твердокаменным дельцом, наживающим свой первый миллион, и примириться с тем, что люди будут считать его прожженным, отъявленным сукиным сыном.