Чтение онлайн

Тонкая и весьма белая рука Аль Капоне указывает мне на стул.

– Садитесь... Я очень рад вас видеть, ей-ей.

Признаюсь, что когда многие, в том числе адвокат Томас Д. Нэш, уверяли меня, что Аль Капоне очаровательный человек, даже обаятельный - я этому не верил... Но теперь я должен был побороть свой скептицизм и поверить, что Аль Капоне мягкий, симпатичный и красноречивый человек. С трудом думается, что он просто чудовище, на совести которого пятьдесят преступлений... пятьдесят трупов!

Он объясняется на чистом английском языке, без акцента, и я ни разу не услышал от него грубого слова или ругательства. Впрочем, хотя он и итальянец, он родился в Бруклине.

Здесь еще следует добавить, что он умен, рафинирован и корректен. Он посмотрел на меня и сказал:

– Вы прибыли, чтобы увидеть того, с кем обходятся, как с гориллой, не так ли? Ладно, смотрите на гориллу.

Он разразился смехом, повернулся на одной ноге, что дало мне возможность восхищаться чистым отливом его совершенно старого жемчуга, - и сказал:

– Я вернулся опять в Чикаго, так как мне было очень жарко в Паам-Айль.

Паам-Айль название его имения в Майами, во Флориде.

– Вы не боитесь, что вас арестуют?
– спросил я.

Он сделал большие глаза. Он, действительно, был в данную минуту похож на наивного простака, искренне изумляющегося чему-то. Аль Капоне думал, наверное, что я шучу.

– А Джек Зюта?
– робко и тихо заметил я. Я боялся резкого ответа и того, как бы Капоне вдруг не решил оборвать беседу. Но он спокойно возразил:

– Я абсолютно не причастен к смерти Джека Зюты. Потом он опять громко рассмеялся и добавил:

– Дело обстоит весьма просто: когда полиция не может разыскать виновника какого-либо преступления, она говорит, что преступником является Аль Капоне. Зачем ломать себе голову, когда есть Аль Капоне? У меня имеются более важные дела, чем убийства людей... У меня есть свой бизнес. Люди воображают, что я только и делаю, что убиваю... Иногда люди письменно умоляют меня, чтобы я выполнил за них то или другое преступление. Так, например, недавно одна аристократка, весьма богатая англичанка, предложила мне двадцать тысяч фунтов (около ста тысяч долларов) за то, чтобы я провел уик-энд у нее и избавил бы ее от тягостного соседа... Смешно, не правда ли? Не хотите ли сигару, месье?

– Спасибо... А что вы думаете о смерти Джека Лингла?

– Ах, это был хороший друг... Я очень огорчен его смертью. Говорят, что он потерял много денег на Уолл-Стрит. Я лично никогда не спекулировал... Я предпочитаю помещать деньги в свои предприятия... Кроме того я помогаю обездоленным людям...

– В Цицеро мне рассказывали про вашу щедрость и великодушие...

– Я люблю делать добро и делаю его везде, где только возможно.

– Не будет ли нескромно, если я вас спрошу, какими делами вы занимаетесь?

– О, вы большой хитрец! Вам ведь это хорошо известно... Америка испытывает жажду... И не "сухой" закон сумеет утолить эту жажду...

Вдруг, выпрямив свою грудь, Капоне закричал:

– Ах, если бы вы знали, как много в Америке лицемеров, ханжей и святош! Я болею душой при виде их игры... Есть люди, голосующие за "сухой" закон, но есть много, стоящих за "мокрый"... А так как имеются политики, надевающие маску почтенных людей, а на самом деле они канальи...

Капоне был возмущен, но совладал с собою и спокойно добавил:

– Они плюют на тех, кого зовут "гангстерами", но в то же время они берут деньги от этих гангстеров, чтобы усилить свои избирательные фонды... Как же вы хотите, чтобы я не презирал этих людей?.. Я предпочитаю завтракать за одним столом с "пиджэном", нежели с этими политиками.

– Кто такой "пиджэн"?

Мой гид вмешивается в разговор и объясняет мне, что "пиджэн" на языке гангстеров означает - доносчик, осведомитель. Мы закуриваем. Аль Капоне продолжает:

– Вы собираетесь писать обо мне? Я предпочитаю, чтобы вы этого не делали. Журналисты достаточно много говорили и писали обо мне. Они причинили мне много вреда... Во всяком случае я надеюсь, что вы не будете говорить обо мне, как о "горилле"... Прощайте, месье. Если вы поедете этой зимой во Флориду, зайдите, пожалуйста, ко мне. Вы увидите мои прекрасные цветы...

И человек, совершивший пятьдесят преступлений, с очаровательной улыбкой протягивает мне свою тонкую и белую руку, давая понять, что интервью закончено.

Он, несомненно, спешит по своим делам...

– Вы видели Аль Капоне? Вы баловень удачи. Но вам не удастся зато встретить Буга Морана, противника Аль Капоне и диктатора северного Чикаго... Он уехал из города в неизвестном направлении. Возвращение его врага Капоне в Чикаго заставило его, очевидно, принять меры предосторожности. Он боится разделить участь Джека Зюты... Да, месье, Моран уже давно перестал кичиться своей личной храбростью и бесстрашием. В мире гангстеров никак не могут понять, почему, собственно, Буг Моран до сих пор еще не отомстил врагам за семерых своих товарищей, убитых в феврале сего года в гараже на Нортз-Клерк-стрит. (Резня Святого Валентина).

– Моран, однако, был грозным "gunman", знаменитым стрелком, не так ли?

– Да, он действительно был выдающимся стрелком... Шесть лет тому назад О'Баннион, тогдашний старшина гангстеров Чикаго, поплатился жизнью за то, что однажды воскликнул в адрес своих врагов: "Будьте прокляты, сицилианцы!". Моран, бывший тогда "лейтенантом" О'Банниона, сумел отомстить за смерть своего шефа. Ненавистные сицилианцы, банды братьев Дженна и Аль Капоне, вскоре убедились в том, что Моран великолепный стрелок, всегда попадающий в мишень. Его меткость была поразительна. Многочисленные жертвы Морана оросили кровью Чикаго, и он немного утешился после исчезновения шефа...