Чтение онлайн

— Значит, Бернс не выдумал? Это правда?

— За пятнадцать лет я могу поручиться, — ответил Палмер. — Но я не мог бы назвать вам точной даты.

— Ну, этого достаточно. — И Стеккерт устроился напротив Палмера. Вынув из кармана большой, сложенный пополам и замусоленный блокнот и толстый, затупившийся карандаш, он приготовился записывать.

Палмер взглянул на него и подумал: неужели все теперь делается по шаблону? Или, может, он просто придирается? Для полноты картины не хватало только, чтобы Стеккерт сдвинул бы сейчас шляпу на затылок. Но оказывается, репортеры, работающие в «Стар», все-таки имеют обычай снимать шляпу, когда входят в дом.

— Итак, с чего начнем, мистер Палмер? — обратился к нему Стеккерт.

— Можно с самого начала.

— Прекрасно, пожалуйста.

— Вы знаете, где Пенемюнде?

— В Германии. Где-то у моря.

— Правильно. Самая восточная часть Германии, на границе с Польшей. Это остров в Балтийском море, расположенный вблизи устья реки Пене, там, где она впадает в море. К северу-западу от него находится Померанский залив, а на материке — город Грейфсвальд. К юго-востоку — город Щецин и польское местечко под названием Свиноуйсте. Ясно?

— Ясно.

Палмер едва удерживался от улыбки, наблюдая за тем, как с лица Стеккерта стирались последние следы недоверия. Карандаш репортера уже делал какие-то пометки в желтом блокноте. Нагромождение фактов — вот лучший способ устранить всякие сомнения. Палмер заметил, что и фотограф перестал изображать любителя искусства и внимательно прислушивается. Да и Вирджиния Клэри и Гарри Элдер тоже слушали его с вниманием. Мак Бернс стоял у окна и любовался открывающимся из него видом. Но Палмер заметил, что на его узких губах блуждает чуть заметная улыбка.

— Наша группа ТФ состояла из двух «джипов», броневика, в котором ехал командир, и грузовика со взводом пехоты, — продолжал Палмер. — У ребят были пулеметы, базуки и несколько ружей, заряженных патронами со слезоточивым газом. Я был тогда в чине майора, и со мной были еще лейтенант и сержант. Остальные унтер-офицеры не входили в нашу оперативную группу.

— Объясните, пожалуйста, что такое…

— Да, да, — прервал его Палмер. — Это небольшая, очень подвижная группа сугубо специального назначения. Она избегает столкновений с частями противника, не входит в соприкосновение с гражданской обороной и, как правило, занимается сбором разведывательных данных. Что касается нашей группы, то она как бы представляла из себя авангард более многочисленного соединения, следовавшего за нами с интервалом в 12 часов. Моим командиром был Эдди Хейген. Генерал Эдвард X. Хейген. Большое соединение русских находилось где-то возле Пенемюнде, причем гораздо ближе, чем мы. Хейген был уверен, что они опередят нас и первыми войдут туда. Однако мы надеялись, что в случае, если они еще не решили сделать этот бросок, какой-нибудь из наших быстроходных войсковых частей все же удастся их опередить.

— Что и произошло?

— Не совсем, — сказал Палмер, — некоторые из немецких ученых-ракетчиков уже двинулись к месту расположения русских войск. Другие отправились навстречу американским войскам, и, конечно, им не пришлось долго ждать, чтобы мы их нашли. Мы могли бы, пожалуй, добраться до Пенемюнде на день раньше, но по пути туда мы не раз попадали под обстрел и у нас были раненые — лейтенант, водитель моей машины и три пехотинца. Мы везли их в броневике командира, потому что у него были хорошие рессоры. Раненых надо было бы отправить в госпиталь, но мы не могли этого сделать, так как подчинялись приказу Хейгена. Мы продвигались от Гамбурга на восток, к Ростоку, и это составило что-то около ста двадцати миль. До Грейфсвальда оставалось еще свыше шестидесяти миль. Тут нам все же пришлось оставить броневик, спрятав его в чаще деревьев: раненые не выдержали бы тряски при большой скорости. От Грейфсвальда до Вольгаста было двадцать миль, а оттуда до Пенемюнде не более пяти миль.

— Сколько немцев вам удалось взять в плен?

— Фактически ни одного. Понимаете, это же не было взятием в плен войсковых частей. Мы просто брали их под стражу, не имея возможности обеспечить надежную охрану, так как они численно значительно нас превосходили. Мы могли осуществить эту операцию только потому, что они нам позволили их обезоружить.

— Ну, а как обстояло дело с видными немецкими учеными? Как они реагировали? Что говорили?

Палмер пожал плечами: — Ученые держались несколько высокомерно, во всяком случае наиболее видные. А те, кто был рангом пониже, главным образом политические шпионы, имели довольно кислый вид. После того как мы выловили их всех, что случилось уже неделей позже, оказалось, что некоторых очень видных ученых мы упустили. Правда, у нас были фон Браун, Эрике и Гаусс, а это уже не пустяк.

— Гаусс? — переспросил Стеккерт.

— Гейнц Гаусс. Эксперт по взрывам.

— А что с ним потом произошло?

— Гаусс здесь, в Соединенных Штатах, — пояснил Палмер, — он приехал вместе с остальными. Он… Я, право, не знаю, он, кажется, работает в одной авиационио-ракетной фирме. Несколько месяцев тому назад о нем что-то писали в газетах, если я не ошибаюсь, это было в «Стар».

— Джим как раз пишет об этом, — ухмыляясь, пробормотал Бернс, — ему для этого не нужно читать газету.

— А в связи с чем о нем писали? — продолжал расспрашивать Стеккерт.

— Я сейчас уже плохо помню, — ответил Палмер, — это было связано с каким-то двигателем, работающим на новом горючем, который взорвался во время испытаний. Остальное вы можете сами уточнить.

— Вам когда-нибудь доводилось встречаться с кем-нибудь из этих людей, которых вы взяли в плен?

— Мы не брали их в плен, — поправил его Палмер. — Наша задача заключалась в том, чтобы найти этих людей, опередив русских. Те, которых мы забрали с собой, сами приняли решение сдаться.

— А вы не поддерживаете с ними никакой связи?

— Нет, никакой. С Хейгеном мы, разумеется, встречаемся, мы по-прежнему друзья. — Посмотрев на Бернса и затем улыбнувшись Стеккерту, Палмер сказал: — Я уверен, что вам было бы гораздо интересней поговорить с самими немцами или с Эдди Хейгеном. Он сейчас на гражданской службе и работает в одной из крупных компаний.

— Однако это еще далеко не все, что вы могли бы рассказать, — вмешался Бернс, направляясь к столу Палмера и одновременно поглядывая на репортера.

— Я только что собирался спросить вас, — начал Стеккерт, — как это вы, человек, связанный с такого рода деятельностью, попали в банковское дело?

— Это моя основная профессия.

— Хорошо. Тогда скажите, как вы занялись такого рода деятельностью? — спросил репортер.

— Это не совсем так, как вы…— начал было Палмер.

— Можно разными путями служить родине, — перебив его, громко заговорил Бернс. — Некоторые выращивают пшеницу, чтобы кормить свой народ. Мистер Палмер специализировался в другой области. Он банкир, а это означает, что он охраняет национальный капитал и…— Бернс остановился и облизнул губы.