Банкир
Шрифт:
– Берешь на поруки?
– без интереса спросил Валентин.
– Да.
– Отвечать будешь сам. Пусть работает, но после того, как отдаст все украденные у банка деньги.
– Уже отдала. Шестьсот двадцать пять долларов.
– Хорошая сумма.
Сазов засмеялся.
– Всё-таки, кэп, ты очень трепетно любишь деньги!
– Деньги требуют не любви, а уважения.
Валентин вновь потянулся к бутылке и Сазов увел девушку, чтоб она не видела банкира в таком непотребном виде.
А ровно в семь подал голос городской телефон и тот же слегка хрипатый мужчина спросил.
– Вы нашли мои деньги, Валентин Михайлович?
– Нашел.
– Как я их получу? Или открою счет в вашем банке?
– О счете не может быть и речи. Назовите ваш счет в любом другом банке и я переведу.
– А наличными - получится?
– Получится.
Мысль Валентина забилась в черепе, как живая рыбы на раскаленной сковороде.. Часы тупого и пьяного бездумья прошли именно в прикидке сложившейся ситуации - теперь показалось, что сильный выход из этой игры уже найден.
– Ну что ж, я согласен. А с нашей совместной работой можно и подождать. Как мы осуществим эту операцию?
– Тайно. Я не хочу чтобы вашу физиономию кто-то видел в моем банке.
– Предлагайте вашу схему.
– Вы приедете в воскресенье. Ровно в полдень. Вместе с Ленским. Лично вы, а не представители.
– Само собой. Свои бабки да ещё "налом" я только сам получаю. Таких дел я никому не доверяю.
– Мне на это наплевать. Банк будет закрыт. Пункт обмена валюты тоже. Но вы войдете именно на пункт, я вас там встречу. Можете явится с любым количеством телохранителей, если вы трус.
– Почему это я трус?
– А почему послали на переговоры свою секретаршу?
– Для солидности. Значит воскресенье, точно в полдень, обменный пункт банка "Паук"?
– Всё правильно. Захватите большой мешок для денег.
– Не забуду.
– И не потеряйте Ленского по дороге.
– Привезу. От него и на копейку пользы нет.
Не поднимаясь с дивана, Валентин провалялся до сумерек, потом позвонил Тарасову домой, но трубку подняла девочка и сказала, шепелявя - А дедушки нет дома! Я всё передам, если надо.
– Хорошо, внучка. Передай, что звонил паук. Я перезвоню в десять вечера, договорились?
– Настоящий паук?! Человек - паук из мультиков?!
– Правильно.
Валентин вызвал из гаража водителя с машиной и тот привез его домой полупьяного, полусонного, не желавшим даже с заскочившим на огонек Аароном Михайловичем разговаривать. Забрался в спальню и снова выпил.
Алла наверх не поднималась - дом словно вымер. Перед тем как заснуть, Валентин сосредоточился, сделал несколько телефонных звонков, а затем надрался уже до полного отключения сознания.
глава 8. Побег.
Нельзя сказать, чтобы поэт Ленский удрученно переживал своё заточение. Он был самодостаточным человеком и в одиночестве никогда не скучал. Длинная цепь, которой его приковали к тяжелому и длинному обрубку трубы ему ничуть не мешала, а в сарае, набитом прошлогодним сеном, было светло, тепло и чисто. Его обильно кормили четыре раза в день, предлагали и водочки, от которой йог отказывался.
Ему ровным счетом никто ничего не объяснял и причины своего пленения он мог бы объяснить кране туманно - если бы озаботился такой задачей. Он пребывал в абсолютной уверенности совершенно невинного ни в чем человека, которому никто на свете не мог причинить никакого зла - не за что! Отвечать за какие-то действия Валентина тоже не приходилось, потому как примерно через час пленения, едва он очнулся и сказал пару слов, как вихлястый парень по имени Чухонец завопил.
– Вот черт! Да это не Рагозин, придурки вы несчастные! Это же его двойник!
– Не ошибаешься?
– подозрительно спросил хромой и грузный мужчина.
– Да кой черт ошибаться?! И голос другой, и волосы. Хотя, конечно, очень с лица схожий.
– Ничего.
– сказал хромой.
– Может эдак оно и к лучшему. Ты кто такой?
– Я - поэт.
– скромно признался Ленский.
– Вот и хорошо.
После этого поэта провели в сарай, приковали цепью и посоветовали писать стихи.
А в субботу Ленский, более от скуки чем по надобности, выкинул лихой кюнстштюк - когда по шагам за сараем услышал, что ему несут ужин, отключил своё сердце! Он действительно владел таким приёмом. Во всяком случае сердце его не прослушивалось никаким прибором пульс пропадал, а сам он плавал в каком-то приятном розоватом тумане. Но знал, что более минуты такой трюк удерживать опасно.
Парень, притащивший ужин, поначалу позвал Ленского, потом пнул его распростертое на сене тело ногой, а затем бомбой вылетел из сарая.
Ленский - включил сердце. И снова отключился, едва услышал приближающиеся к сараю шаги.
По голосам он разобрал, что явился хромой толстяк, кто то пощупал его пульс на руках и на шее, а толстяк крикнул.
– Быстро несите в дом! Вызывайте врача, он ещё теплый! Вы что, придурки, себе думает?! Он стоит шесть миллионов баксов!
Оковы с ног сбросили и услужливые люди на руках куда-то понесли Ленского а потом уложили на упругий диван. Когда вокруг стихло и топот ног с голосами звучали только за стенкой, Ленский запустил свою турбину и приоткрыл глаза. Оказалось что он лежит в небольшой комнате обставленной скудно, на стене висит охотничье ружье, а окно открыто.
Ровным счетом не задаваясь никаким планом, не обдумывая никакого решения - плененный поэт ринулся на свободу. Проще сказать - выпал из окна на землю, заполз в огородные грядки, добрался до хилого забора и перемахнул через него. Через минуту он оказался в молодой березовой роще и вид свежих деревьев настолько умили поэта, что он тот час забыл о возможности погони за своей персоной.
В состоянии возвышенности своего духа и волны творческой энергии, наконец-то захлестнувшей все его существо, он погулял по роще, а потом выбрался на тракт и набрел на какую-то деревню. Истово веруя в доброту русского крестьянина толкнулся в первый же дом.