Банкир
Шрифт:
Флин уже выкатывался со двора и Валентин тронулся за ним следом. Необходимое напряжение для управление машиной сразу и почти полностью оторвало его от самого себя.
А потом, как всегда увлекло движение само по себе, ровный гул мотора и шипение колес под задницей.
Не было ещё полуночи, когда они вырвались из Москвы на трассу Москва - Минск.
Прошли Можайск и разогнались по настоящему. Валентин, ориентируясь на кормовые огни машины Флина, идущего первым, обнаружил, что стрелка спидометра качается между 150 - 160 километров в час. С такой скоростью обычно острожный Валентин никогда не ездил. Но отставать от Флина не хотел.
И они летели в призрачном свете прозрачной ночи по практически пустой трассе.
Адреналина в крови - сколько угодно. Так же как и убежденности, что весь этот заезд кончится катастрофой.
Через четыреста верст промелькнул указатель - налево "Смоленск"
Заправили опустевшие баки на станции, там же выпили кофе и не въезжая в Минск забрали на северо-запад, по извилистому узкому шоссе в густом и темном лесу.
Заметно рассвело, когда Флин остановился возле ярко освещенного, но непонятного поста - какой-то вид контроля или проверки, Валентин не разобрал, но их пропустили.
Только через четверть часа Валентин понял, что какими-то неведомыми усилиями Флина они прошли границу между Белоруссией и Литвой.
Вильнюс они так же миновали стороной - рассвет уже набирал силу.
По скоростной трассе на Каунас опять мчались на скорости за сто километров и ворвались в тихий, по воскресному сонный Каунас, когда солнце на востоке уже оторвалось от горизонта. Остановились на окраине города и Флин бросил на ходу.
– Подожди. Сейчас я вытащу из постели нашего проводника..
Он прошел в парадные двери кирпичного пятиэтажного дома и вернулся почти сразу в сопровождении молодого грузного мужчины, слегка прихрамывающего на правую ногу.
– Йонас.
– протянул он Валентину квадратную ладонь.
– Вообще-то, охота сегодня не по времени... Ну, для Флина чего не сделаешь.
Говорил он с незначительным акцентом - когда говорил, а в общем, лишних слов не тратил. Вывел из подземного гаража тяжелый джип, куда все и набились.
Гонка по трассе ещё отдавалась гулом в голове Валентина и он не совсем отчетливо осознавал сам себя, когда с ружьем в руках оказался в лесу. А Йонас сказал.
– В самок - не стрелять. Только в кабана.
– А вы думаете, что я отличу кто есть кто?
– Тогда стреляйте только по моей команде.
Узкой тропинкой они прошли в темном лесу километра два, когда Йонас остановился и неожиданно крикнул.
– Огонь!
Что-то шевелилось в кустах шагов за сорок от Валентина и он выстрелил - практически наугад.
Черная масса вырвалась из чащи и помчалась под углом мимо охотников. Грохнул и плеснул огнем от плеча Флина. Кабан тут же зарылся носом в землю и перевернулся через голову. Хрюкнул, несколько раз дернул ногами и затих. Картечь попала ему в морду. Один глаз оказался выбит и кровь заливала оскаленную морду.
Валентина тут же вырвало, он отдал ружьё Йонасу и пробормотал.
– Мужики, это не для меня.
Они плотно пообедали - ели тяжелое, горячее мясо, немного выпили, а потом заснули в небольшой избушке, срубленной из толстых сосен. Засыпающий с вилкой и ложкой в руках Валентин слышал, словно через подушку, как Йонас и Флин вспоминали годы своей совместной службы на побегушках у какого-то генерала, с которым теперь надо было бы рассчитаться - хотя бы морду ему набить.
Проснулся Валентин уже в густых сумерках, которые едва высвечивали квадраты двух маленьких окон в избушке. Обнаружил, что лежит на просторных нарах, рядом сопит Флин, напротив, под белым покрывалом стоит кровать с горкой подушек, посредине - стол. Печка в углу. Грубый шкаф с посудой. Чего-то не хватало. Потом понял - телевизора.
Он поднялся с нар, вытолкнул тугую дверь и оказался во дворе.
Вокруг избушки темной непроглядной стеной стоял густой лес - Валентин даже не разобрал были тут дубы или сосны. Небо надо головой было белесые, звезды только-только просвечивались. Где-то чуть в стороне проблескивало пламя костра. В десяти шагах от крыльца стоял сруб колодца и готовое ведро с водой на обрубке дерева рядом Вода была холодной до ломоты в зубах.
Словно мотылек, Валентин пошел на свет костра и обнаружил, что возле костра сидит незнакомый ему седой мужчина в теплом ватнике.
– Добрый вечер.
– сказал Валентин.
– Добрый вечер.
– кивнул мужчина.
– Как охота?
– Хорошо.
У мужчины было темное лицо, задубевшая кожа, тяжелые руки с короткими грубыми ногтями.
– Садись, погрейся.
– сказал он.
– Я здесь хозяин. Ты мой гость. Выпить не хочешь?
– Если немного. Вы и есть здесь егерь?
– Егерь тоже.
Он достал большую бутылку зеленого стекла - Валентин таких никогда не видел - в два стаканчика налил какой-то мутной жидкости, и - выпили. Нечто пахучее, не понятно приятное или отвратное.
– Вы здесь и зимой живете?
– спросил Валентин.
– Конечно.
– Без телевизора?
– Зачем?
– И радио нет?
– Нет.
– Ну... Газеты получаете?
Егерь улыбнулся своим темным лицом от чего оно словно осветилось изнутри:
– Зачем себе нервы портить? Нет, газет не получаю.
– он говорил с сильным акцентом и с явным трудом подбирал русские слова.
– И так здесь круглый год?
– Да... Дочь приезжает, привозит соль, хлеб... Йонас и друзья тоже на охоту...
– А сами в город часто ездите?
Егерь пожал плечами и снова улыбнулся.
Больше они ни о чем не разговаривали. Даже выпили ещё пару раз молча. Разговоры здесь как-то были и не нужны, а Егерю хватало для полноты жизни всего, что его окружало. И не нужен был ни телевизор, ни газеты. Как он достиг такого совершенства в жизни Валентин даже и не думал спрашивать, поскольку твердо понимал, что не поймет сущности любого ответа.
Когда совсем стемнело и стало холодно, он вернулся в избушку и лег на нары. Во всем своем теле и душе он ощутил небывалую легкость, а настроение было "на всё наплевательским". В конце то концов хорошо уже то, что ты одарен великим счастьем жизни, попросту сказать - "хорошо, что живешь" За последней гранью не будет ничего, а потому и все поражения или победы сегодняшнего дня ровным счетом ничего не значат. Живи пока дышится и дергайся в соответствии со своей натурой и своими желаниями..