Банкир
Шрифт:
Вот так… Теперь — метров триста привыкнуть к новому ритму, превратить в «крейсерскую» скорость… Девушка впереди уже метров на сто… Так… «Сдохнет» на втором километре… А сейчас — и это забыть. Работай!
Теперь я уже не соревновался ни с кем. Просто вышел на скорость и начал ее «отрабатывать».
Расстояние сокращается… Желтая курточка мелькает все ближе… Обхожу девушку уверенно, спокойно, неторопливо. Только оказавшись на вершине холма, выдыхаю резко, поворачиваюсь и бегу вниз, ей навстречу. Через пару минут мы бежим рядом, переваливаем холм, и — под горку, к шоссе.
— Ну что, доказали? — спрашивает девушка, едва переводя дыхание.
— Что?
— Превосходство. Можете не отвечать: довольство просто написано на вашем лице.
— Угу. Золотыми церковнославянскими буквами.
— Что и требовалось доказать. Все мужчины — самодовольные эгоисты.
— Разве мы что-то доказывали?
— А как же! Тоже мне, джентльмен!
— Слава Богу, не в Туманном Альбионе живем.
— Ну это-то я давно заметила. С детства.
— Полагаете, там краше?
— Там — надежнее.
— Сейчас — может, и да…
— А все же… Не могли сделать даме приятное?.. И — проиграть?..
— Это унизительно. Для вас.
— Ничего. Я бы перетерпела. Тем более джентльмен должен проиграть даме легко, чтобы она этого даже не заметила.
— Как в кино?
— А что в этом плохого?
— Милая барышня… Знаете, в чем проблема нынешних девчонок? Даже таких очаровательных и решительных, как вы?
— Угу. Дури много, а счастья все равно нет.
— Вы пытаетесь сочетать в себе капризного маленького ребенка и взрослого мужчину, когда вам это выгодно.
— Хм… Все женщины делают это. Ха… Фильм есть с таким названием…
— Фильм?
— Ага. Тинто Брасса. Смотрели?
— Не помню.
— Не обращайте внимания. Это я о своем, о женском… А что до парней — так вы не то что ребенка, вы беременную старушку изобразите, если вам это нужно.
— Может, и так… Только… Нормальный мужик — это, как теперь принято говорить, отморозок.
— Да? — Девушка удивленно приподняла брови дугой, будто всматриваясь: а с тем ли она решила побегать?..
— Обязательно. Но только в одном смысле. Когда перед ним стоит цель, все остальное по большому счету перестает существовать…
— Тогда это точно отморозок. Полный. Или — другое слово… Покрепче.
— Милая девушка, я не договорил… Кстати, меня, мне кажется, зовут Сергей…
— А меня, по-моему, Лена.
— Тогда уж давай на «ты»: вести философическую дискуссию и скакать рысью…
— А пить на брудершафт? Нет, Сережа, с на «ты» мы повременим.
— Как долго?
— До окончания умствований. Познакомимся, узнаем друг друга, — сымитировала девчонка интонацию какой-то грымзы из какого-то фильма. — Тогда можно и на «ты». Но только после официального представления! Вы, кстати, не шахтер?
— Вот это вряд ли… А что?
— Да так. У одной подруги — сильное предубеждение против шахтеров.
— А у вас?
— У меня — против богатых самоуверенных кретинов. Так что там отморозки?
Дорожка спустилась к шоссе, мы бежим рядом, стараясь держаться у обочины.
— Я не точно выразился. Для нормального мужика цель имеет почти абсолютное значение. То есть он должен достичь ее во что бы то ни стало!
— «Пройти по трупам»?
— Нет. Никакая цель не оправдывает убийства. Но без воинов — нельзя. Очень многие не могут себя защитить. Если война.
— Хм… А война всегда.
— Сколько вам лет?
— Задавать такой вопрос девушке…
— Я все же старше. Потому помню, что была и невойна.
— Нет, Сережа. Война и тогда была, только не для вас. Для вас было детство. И вы помните его, как состояние невойны. А я помню себя девчонкой в пионерском лагере — пионерию я застала — и для меня было детство… А война тогда была — ребята погибали в Афганистане, я про это даже слышала, но для меня-то ее не было! Не так?
— Так.
Я помню… Помню, как вжимался щекой в землю, а сверху шелестел снаряд, и я с замиранием ждал грохота взрыва… Но земля была чужая… Афган?.. Нет.
Никаких ассоциаций. Совершенно.
— Тогда как же с абсолютной целью? Молчите?
— Собираюсь с мыслями…
— А есть, что собирать?
— Надеюсь.
— Ну и?..
— Цель должна быть достойной.
— Переведите.
— Благородной.
— Старушку через улицу перевести? Или — девчонку на подъемчике «сделать»?
— Считайте, я тренировался.
— В чем?
— Подбежать. К тому же… Нельзя проигрывать из жалости. Это не честно.
— Сережа, вы точно не волокита.
— Волокита? — хмыкаю я удивленно. Старинное слово в устах юной девушки звучит, как иностранное. Странно, что она его вообще знает. Еще страннее, что употребляет, причем естественно.
— Ну да. Другой на вашем месте наверняка постарался бы воспользоваться случаем, чтобы понравиться привлекательной девушке. А вы рассуждаете о понятиях, ставших теперь полным анахронизмом.
— Вы это серьезно?
— Что именно?
— Про анахронизм?
— Нет. Это я кокетничаю. Скажете, нашла время и место…
— Да нет…
— Просто я взбалмошная… И мне жутко одиноко. Кстати, я привлекательная?
— Очень.
— Хоть это хорошо. А вы не «тормоз»?
— Просто красивая…
— Что — красивая?..
— Нет. Я не «тормоз».
Девушка останавливается и начинает хохотать.
— Из-ви-ни. Ты меня снова «сделал». Два-ноль. Но ничего, я отыграюсь.
Потом. Кстати, «выкая» чуть язык не сломала. А вообще… Как я тебе, на первый взгляд?
— Тебя что-то беспокоит?
— Ага. Разучилась общаться с людьми.