Чтение онлайн

Мгновение-другое я молча смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого.

– Я вас видел уже раз, – произнес я наконец.

Они не пошевелились.

– На маскараде у Бьянки. Вы были с ней на помосте, – по мере того, как я говорил, уверенность моя все крепла. Оба не открывали лиц, но что-то в их манере двигаться было мне хорошо знакомо. – Это вы тогда вручали Леанансидхе тот сувенирчик.

– Возможно, – произнесла Кумори, чуть наклонив голову, что в лишний раз подтвердило мои догадки.

– Вечер тогда пошел на редкость наперекосяк. Мне этот кошмар вот уже который год все снится.

– И будет сниться еще не год, – кивнул Коул. – Много такого, что определило ход событий, произошло в тот вечер. И большая часть этого неведома тебе пока.

– Блин-тарарам, – заметил я. – Пусть я чародей, но до сих пор меня тошнит от штучек типа «я знаю, а ты нет». Если честно, это бесит меня даже больше всего другого.

Коул с Кумори переглянулись.

– Дрезден, – обратилась ко мне Кумори. – Если вы хотите избавить себя и других от боли и страданий, уничтожьте книгу.

– Это у вас работа такая? – поинтересовался я. – Разгуливать по белу свету и уничтожать тираж?

– Их напечатали меньше тысячи, – подтвердила Кумори. – Время уничтожило большую их часть. За последний месяц мы разделались с остальными кроме этих двух, в Чикаго.

– Зачем? – удивился я.

Коул едва заметно пожал плечами.

– Разве мало того, что последователи Кеммлера могут использовать эти знания во зло?

– Вы что, на Совет работаете? – спросил я.

– Разумеется, нет, – ответила Кумори из-под капюшона.

– Ну-ну, – сказал я. – Сдается мне, если бы вы так заботились о предотвращении зла, вы работали бы с Советом, а не просто разыгрывали бы «451 по Фаренгейту».

– А мне кажется, – отозвалась Кумори, – что если бы вы так верили в чистоту их помыслов, вы бы сами известили их о происходящем.

Здрасьте-пожалуйста. Это выходил уже новый мотив: типа того, что Совет – бяка, а я белый и пушистый. Не знаю, к чему клонила Кумори, но грех был не разыграть эту партию дальше – посмотреть, что она еще такого скажет.

– А кто сказал, что я не сделал этого?

– Бессмысленно, – буркнул Коул.

– Позволь, я скажу ему, – попросила Кумори.

– Бессмысленно.

– Нам это ничего не стоит, – настаивала она.

– Будет стоить, если вы и дальше будете продолжать нести ахинею, – возразил я. – Я выставлю вам счет за трату моего времени.

Она издала странный звук, который я определил как вздох.

– Вы хотя бы поверите в то, что содержимое книги представляет собой угрозу?

Гривейн, похоже, ценил свой экземпляр. Впрочем, я ведь не узнаю, что за гадость там, внутри, пока сам не прочитаю.

– По соображениям целесообразности, допустим, что верю.

– Но если знания, содержащиеся в книге, опасны, – сказал Коул, – что заставляет тебя полагать, будто Стражи Совета распорядятся им мудрее, чем последователи Кеммлера?

– Только то, что пусть они и сборище вонючих зануд, они все же всегда стараются поступать правильно, – ответил я. – Если кому-нибудь из Стражей придет в голову, что он может вдруг заняться черной магией, он скорее всего сам себе голову отрубит. Чисто рефлекторно.

– Все до единого? – негромко спросила Кумори. – Вы в этом совершенно уверены?

Я переводил взгляд с одной тени под капюшоном на другую.

– Уж не хотите ли вы сказать мне, что кто-то из Совета тоже жаждет власти Кеммлера?

– Совет уже не тот, что прежде, – произнес Коул. – Он прогнил изнутри, и многие чародеи, которых его ограничения раздражают, не могут не замечать его слабости, вскрытой войной с Красной Коллегией. Совет падет. Скоро. Возможно, еще до завтрашнего вечера.

– Ого, – протянул я. – Что ж вы мне сразу-то не сказали? Я бы вам книжку не глядя отдал.

Кумори протянула руку.

– В этом нет никакого подвоха, Дрезден. Мир меняется. Конец Совета близок, и те, кто хотят пережить его, должны действовать сейчас же. Пока не поздно.

Я сделал глубокий вдох.

– В обычных обстоятельствах я бы первый предложил послать Совет подальше, – сказал я. – Но вы говорите о некромантии. О черной магии. Вам не убедить меня в том, что весь Совет и его Стражи разом ушли в левый уклонизм. Это не в их духе.

– Идеализм, – фыркнул Коул. – Ты молод, Дрезден. Тебе еще многому предстоит научиться.

– Хотите знать, чему я, такой молодой, уже научился? Не тратить слишком много времени, выслушивая советы тех, кому что-то от меня очень нужно, – сказал я. – В особенности это касается коммивояжеров, политических кандидатов и нежити в черных капюшонах, поджидающих меня посреди улицы поздно ночью.

– Довольно, – произнес Коул почти неразборчивым от злости голосом. – Отдай нам книгу.

– Поцелуй меня в задницу, Коул.

Капюшон Кумори дернулся, поворачиваясь от Коула ко мне, и она отступила шага на три.

– Что ж, так даже лучше, – пробормотал Коул. – Я и сам хотел посмотреть, чего это Стражи так тебя боятся.

Холодный ветер вновь усилился, и по спине моей побежали мурашки. Я буквально кожей ощущал, как Коул накапливает энергию. Чертовскую уйму энергии.

– Не советую, – произнес я, поднимая руку с браслетом. Усилием воли я выстроил перед собой потрескивающий разрядами щит. Пальцами правой руки я крепче сжал посох и с силой стукнул его концом по асфальту. Эхо удара гуляло еще некоторое время между домами. – Уходите. Я не шучу.