Барьер Сантароги
Шрифт:
— О Господи! Да вы в самом деле верите в эту чушь! — воскликнул Десейн. Он прижался к стенке кровати и посмотрел на Паже сверкающими глазами.
— Джилберт, мне кажется, гораздо легче поверить в это, чем в вашу сумасшедшую теорию, что Сантарога предприняла массированную атаку на вас. В конце концов, вы должны увидеть сами.
— Конечно, — перебил его Десейн. — А теперь объясните мне тот инцидент на мосту. Посмотрим, как…
— О, это проще всего! — воскликнул Паже. — Подозреваемый молодой человек был влюблен в Дженни до того, как в ее жизни появились вы.
— Поэтому он просто дожидался момента, когда…
— Все это происходило на подсознательном уровне, уверяю вас, Джилберт.
Десейн пристально посмотрел на доктора. Схема рационального объяснения несчастных случаев, выстроенная Паже, напоминала Десейну дерево из его сна. Из темных глубин к ослепительно сверкающему, как солнце, сознанию тянулся мощный ствол. Корни скрывались во мраке. От ствола отходили ветви с уже довольно заметными листьями и фруктами. Оно возникло и не собиралось исчезать, несмотря на свою фальшивость.
И его невозможно срубить, понял вдруг Десейн. Слишком уж эта штука нематериальна. И слишком уж много подобных деревьев в лесу, который называется Сантарога. «Это дерево, видишь? Неужели оно не выглядит так, как остальные?»
— Мне кажется, — начал Паже, — что, когда вам предоставится время поразмышлять над этим, вы осознаете истину…
— О, несомненно, — перебил его Десейн.
— Я… э-э… я скажу, чтобы вам прислали немного свежего сыра, — сказал Паже. — Из особого хранилища.
— Да, конечно.
— Я все прекрасно понимаю, — начал Паже. — Вы думаете, что сейчас ведете себя хотя и цинично, но очень мудро. Но со временем вы исправитесь.
С этими словами он вышел из комнаты.
Десейн продолжал смотреть на запертую дверь в течение нескольких минут после ухода Паже. Доктор не мог понять его и всегда будет не в состоянии понять, как и любой сантарожец. Даже Дженни, несмотря на ее исключительную восприимчивость, усиленную любовью. Слишком уж просты были объяснения Паже, чтобы их принять. В них заключена точка зрения официальных властей.
«Мне обязательно нужно выбраться из этой сумасшедшей долины», — решил Десейн.
Он выскользнул из постели как раз тогда, когда дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вошла круглолицая юная студентка-практикантка без чепчика.
— О, вы встали с постели! — воскликнула она удивленно. — Это хорошо.
Она взяла с тумбочки старый поднос и поставила на его место новый.
— Раз вы встали, я поправлю вашу постель, — сказала она.
Десейн стоял, опершись о спинку кровати, пока сестра возилась с постелью. Вскоре она ушла, забрав с собой старый поднос.
Десейн посмотрел на то, что она принесла: золотистый клинышек сыра, сухое печенье, стакан и бутылка пива Джасперса.
В приливе внезапно вспыхнувшего гнева Десейн швырнул сыр в стену. Потом он простоял некоторое время, уставившись на пятно, пока не почувствовал во рту успокаивающий вкус и не осознал, что он слизывает крошки с пальцев.
Десейн пристально посмотрел на свою руку, словно она принадлежала какому-то другому человеку. Он сознательно заставил себя не нагибаться и не поднимать сыр с пола, а повернулся к пиву. За бутылкой находилась открывалка. Десейн налил пива в стакан и выпил его быстрыми глотками. Только когда в стакане не осталось жидкости, он почувствовал в оставшихся каплях резкий аромат Джасперса.
Пытаясь побороть легкую дрожь, Десейн поставил стакан на тумбочку и, словно в поисках убежища, забрался в постель.
Его тело требовало Джасперса. «Это не люди поедают Джасперс, — подумал Десейн, — а Джасперс пожирает их». Он ощутил эффект расширения сознания, услышал громогласный шум толпы, неприятно действовавший на психику. Время потеряло свой обычный ход, сжалось, готовое разорваться в любой миг.
Десейн услышал чьи-то торопливые шаги. Щелкнул выключатель, и его комната погрузилась в темноту. Дверь захлопнулась.
Он открыл глаза и посмотрел в окно, за которым сияли звезды. В их свете он различил на тумбочке свежий клинышек сыра. Остатки сыра со стены и пола убрали. Он вспомнил голос Дженни — тихий, музыкальный, журчащий, словно темная вода над камнями, слегка дрожащий.
Неужели где-то здесь, в темноте, находится Дженни?
Он не знал точного ответа.
Десейн пошарил рукой у изголовья кровати и, найдя кнопку вызова, нажал.
Из громкоговорителя послышался чей-то голос:
— Вам нужна медсестра?
— А который час? — спросил Десейн.
— Двадцать четыре минуты четвертого. Вы хотите снотворного?
— Нет… спасибо.
Десейн сел, опустил ноги на пол и уставился на сыр.
— Вы только хотели узнать время?
— Сколько весит целая головка сыра Джасперса? — спросил Десейн.
— Весит? — ответ последовал после паузы. — Они бывают разные. Самая маленькая весит примерно тридцать фунтов. А что?
— Принесите мне целую, — попросил он.
— Целую? Разве сейчас у вас нет сыра?
— Мне нужно это для лабораторного исследования, — пояснил Десейн и подумал: «Ну вот! Теперь посмотрим, насколько правдив со мной был Паже».
— Сыр вам понадобится утром, когда вы проснетесь?
— Нет, прямо сейчас. И принесите мне халат и тапочки, пожалуйста.
— А не лучше ли подождать доктора? Если…
— Если считаете необходимым, свяжитесь с Паже, — перебил ее Десейн. — Сыр мне нужен немедленно.