Барыня Друидка

— Скотский дар? Это какая-то ошибка! — прогудел мужской голос, словно из трубы, но недовольные, даже злые нотки я расслышала.

— Барыня умерла! — внезапно закричал второй голос уже над самым ухом, женский с дребезжащими ноткам.

Какая к лешему барыня? — я сделала попытку хоть что-то сообразить.

Неожиданно меня начали бить по щекам, да так чувствительно, обжигающе больно, что я застонала. Хотя хотелось выругаться и перехватить руку, но любая попытка пошевелиться ни к чему не приводила, меня словно держали по рукам и ногам.

— Не ори, Марфа, жива твоя барыня! Вон, шевелится, — опять тот голос с раздражёнными нотками. — Это точно ошибка, господин верификатор! Не может быть у неё скотского дара! Отродясь такого не было в нашем роду!

— Ну что же вы так пошло, да ещё при барышнях? — у очередного действующего лица слышались насмешливые нотки. — Какой же он скотский? Дар управителя. Нет никакой ошибки. Вы сами видели спектр магии на артефакте — зелёный.

— Ну да, зеленей не бывает! — горестный вздох. Так вздыхают, когда всё идёт не по плану, нет, мир рухнул. — И что мне её теперь в цирк отдавать?

— Каждый дар ценен, у каждого своё место, — нравоучал тот, кого назвали странным словом верификатор. — Подпишите здесь и здесь. — зашелестели бумаги. — Поздравляю! Всего доброго.

Послышались шаги.

В голове муть, звуки по-прежнему были приглушёнными. Тело не слушалось. Казалось, я просто не могла выплыть из сна, погружаясь в него снова и снова, а в реальности пустота.

Болело в груди, словно меня ударили. Но состояние выправлялось, и я через несколько секунд уже смогла нормально дышать.

— Вот за что мне такое наказание? Лучше бы уж ничего не было. Кто её теперь замуж возьмёт? — сокрушался мужчина.

— Фёдор, как ты можешь такое говорить? Она твоя дочь! — послышался ещё один женский голос, помоложе.

— Могу! Она и до этого не блистала умом, а теперь ещё это… Ни один род не захочет принять к себе носителя скотского дара! Здесь даже большое приданое не поможет. Крестьянский дар — это клеймо! Точно, сошлю её к тётке в поместье, пусть там коровам хвосты крутит!

— Ты не посмеешь! — женщина чуть не завизжала.

— Ещё как посмею! Нарожала мне юбок! Где я столько приданного найду?! — мужчина аж зарычал. Опять послышались чёткие громкие шаги, а затем хлопнула дверь.

Я слушала и ничего не понимала. Что за дичь творится? Никогда таких странных снов не видела.

Двигаться совсем не хотелось, руки и ноги ватные, голова тяжёлая. Попыталась разодрать веки, слипшиеся ресницы с трудом, но разошлись. Первое, что я увидела это лицо пожилой женщины в странном чепчике с рюшечками.

Вместе с картинкой появились и запахи. Первое, отчего я скривилась, это стойкий запах лекарств, меня словно головой окунули в смесь самых вонючих настоек. К ним примешивался запах воска, дыма и кислый запах пота. Последнее, походу, от меня.

— Ой, душечка моя, очнулась! Радость-то какая! — судя по голосу, это и была Марфа.

Она убралась с обзора, и я увидела белый потолок с тёплыми отблесками солнца. Не ровный, а шероховатый, местами с трещинками. Я, как современный человек, привыкший к идеальным натяжным потолкам, быстро это заметила. Следующее, что я увидела, вообще выбило из колеи — большая винтажная люстра. И это не всё, там не было лампочек, торчали оплавившиеся толстые свечи.

Я повернула голову в сторону окна, из которого лился утренний свет, мягкий, золотистый, его ни с чем не спутаешь. Большое, обрамлённое светлыми лавандовыми портьерами. Вся комната была светлая, приятных глазу пастельных тонов, но прямо для типичной девочки. Я для себя предпочитала что-то похолодней и темней, под стать характеру, никогда не была нежной девочкой.

Странный сон.

Ко мне подошла ещё одна женщина и положила горячую руку на лоб. Красивое печальное лицо, не просто печальное, она глубоко переживала за меня.

— Как себя чувствуешь, Катенька?

Скривилась, никогда не любила, когда меня так называют. Катя, Екатерина, Катюха, да хоть Кэт, но не уменьшительно-ласкательные. Хотелось ответить стандартно «нормально», но обстановка не дала это сделать.

— Хорошо, — голос был сухой, скрипучий и чужой.

Я попыталась привстать, охватив взглядом остальных присутствующих. Чуть в стороне от двери молчаливо стояли ещё четыре девицы разных возрастов с разбросом, примерно от пяти до шестнадцати лет, все в похожих светлых платьях, аккуратные причёски, да и сами похожи на женщину, которая стояла рядом.

— Лежи, доченька, поправляйся. Не слушай папеньку, это он сгоряча так сказал. Найдёт тебя твой суженый. И правильно сказал верификатор, каждый дар ценен, — говорила, а у самой губы дрожали.

Пока не понимала, что происходит, поэтому просто закрыла глаза, может, проснусь.

Когда я очнулась в следующий раз, то сразу поняла — в самой ситуации всё по-прежнему. Единственное, что изменилось — я осталась одна в комнате. Перевернулась набок — всё та же странная винтажная обстановка, словно из фильма про девятнадцатый век. Грудь не болела, но муть в голове не давала нормально думать и всё ещё оставалась надежде, что это сон.

Нужно опять попытаться заснуть, — подумав, закрыла глаза, но сон не шёл, абсолютно. Такого со мной давно не было. Жизнь настолько насыщенная, что стоило прикоснуться подушки, то тут же вырубалась.

Необходимо встать и размяться, тело совсем затекло. Откинула объёмное одеяло, запах пота стал сильней.

В душ нужно сходить, — подумала я, но не нашла отклика на это слово в нынешнем положении, словно оно осталось где-то далеко. Всё равно вставать надо и разбираться, что происходит. Сделать это было сложновато, пышная перина не пускала. Мне даже стала смешно, и я хохотнула, барахтаясь, как рыба на суше.

Наконец-то я спустила ноги на пол. Деревянный, рисунок лесенкой — паркет, подкинула память ещё чуть затуманенного мозга, видела такой в одном старом доме. Но смутило не это, а чувства, слишком яркие, натуральные. В комнате вроде тепло, но пол холодный и сквозняк, порывом воздуха неприятно обдуло стопу. Машинально подняла ноги и уставилась вниз, из-под белой сорочки торчали небольшие ступни, явно не мои. Я уж точно могу отличить мой сороковой растоптанный от этого.

И сама сорочка была непривычная. Да я вообще их никогда не носила, предпочитая пижамы. В современном мире даже хлопок порой как шёлк на ощупь, а здесь ткань грубая и очень мятая, да кружево по краю словно руками связано. Стала рассматривать его. Сложный витой рисунок. Красиво. У меня одна приятельница, верней хозяйка соседнего торгового павильона, куклами занимается, на продажу их делает, так я у неё много всяких кружев видела и подобные самые дорогие.