Чтение онлайн

— Понял, поварешка? Ты слишком много энергии тратишь. — Бринк кладет деревянный клинок на плечо, выпрямляясь: — и выпад глубоко делаешь и отпрыгиваешь далеко. Какая самая главная задача при фехтовании?

— Поразить противника. — отвечает Лео: — уколом или ударом. Укол незаметней, но область поражения ограничена и сила небольшая. Рассекающий удар сильнее, зона поражения большая, но очень заметен.

— Ну и дурак. — Бринк чешет свою редкую бороденку, задрав подбородок: — главная задача у фехтовальщика — не быть проткнутым. Или разрубленным. Сперва ты заботишься о своей заднице, а уже потом о том, чтобы выпотрошить противника. Потому что если ты будешь живой — то сможешь еще одного потом прикончить. Знаешь сколько я видел идиотов, которые не заботятся о защите? Им лишь бы врага ударить… раздражают. — он дергает щекой со шрамом: — кому будет лучше если вы вдвоем друг друга порубите или проткнете? Так что главная задача любого фехтовальщика или воина — остаться в живых, а не сдохнуть за свою родину. А уже потом — сделать так чтобы солдат врага сдох за свою. — он хмыкает и прокручивает меч в руке: — и еще одно. Я тебя учу не сколько фехтованию, это для благородных дуэлей больше. Ну и чтобы основы знать. Я учу тебя тому, как не сдохнуть, а это уже совсем другой коленкор… ан гард! — он поднимает тренировочный меч. Лео подчиняется его команде, вставая в стойку.

— Ты уже знаешь, поварешка, что у тебя нет шансов против меня. — говорит Бринк и злорадно улыбается, обнажая кривые, желтые зубы: — как у ссыкливого щенка супротив тигра. Но давай я снижу скорость и стану таким же тупым как ты… давай попробуем. Сможешь ли ты хотя бы попробовать выстоять… — с этими словами наемник рубит сверху вниз, Лео действительно успевает отразить атаку. Парирует как положено — с сохранением сильной структуры тела, своей «сильной» частью меча против его «слабой» верхней трети, отбрасывая клинок в сторону, тут же — наносит ответный удар. Некоторое время они обмениваются ударами и Лео начинает казаться что все идет неплохо, Бринк действительно снизил скорость и силу своих ударов и выпадов, и он держится на его уровне, даже атакует и…

— О! Капитан пришел! — вдруг выпрямляется Бринк, глядя за спину Лео: — Добрый вечер. Вы за поварешкой?

— Капитан? — Лео поворачивается и… правое бедро вспыхивает огнем!

— Ай! — он хватается за бедро и сдавленно шипит от боли, но продолжает сжимать рукоять меча в своей руке. Это первое чему его научил Бринк «никогда не отпускай оружие, поварешка, оружие — это твоя жизнь, запомни это, заруби в своей тупой головешке, никогда не разжимай пальцы». Раньше он мог выронить меч, схватившись за место, куда его ударил наемник, но больше — нет. Теперь даже если было очень больно — он не выпускал рукоять меча.

— Вот видишь. — довольно скалится Бринк: — ты как послушный щенок, поварешка. Тебя поманили, а ты и обернулся.

— Так нечестно! — возмущается Лео, потирая бедро.

— А враг с тобой будет по-честному биться, ага. — хмыкает наемник: — иди мамочке своей пожалуйся, что солдаты Арнульфа тебя обижают. Ан гард! — он снова поднимает меч.

— Тссс… — шипит Лео, потирая бедро, но меч поднимает, становится в стойку. Нога онемела и он чуть припадает на нее. Придется хромать.

— Запомни, поварешка, фехтование — это для благородных, а в бою все средства хороши. — говорит Бринк и наносит укол в грудь, Лео отбивает, но Бринк уже перенаправил клинок и легонько касается его колена: — ты труп. Ведешься на очевидное. Ты такой правильный и наивный поварешка, что аж тошнит. Ну же, покажи себя, я же видел твои глаза в тот раз в таверне…

— Хэк! — Лео пытается атаковать, но Бринк без труда отбивает его клинок в сторону, да так сильно, что его разворачивает на месте, а наемник награждает его увесистым пинком по заднице, добавив импульса так, что он вынужденно пробегает несколько шагов, чтобы не упасть. Останавливается и сразу же — разворачивается в сторону Бринка, наученный горьким опытом.

— Мамаша тебя хорошим мальчиком вырастила. — усмехается наемник: — она у тебя симпатичная? А может сестра есть? Ты говори, не стесняйся, дядя Бринк может стать твоим новым папочкой.

— Хэк! — Лео снова атакует. Он не реагирует на подначки Бринка, понимая, что тот его провоцирует, выводит из равновесия. В прошлом он уже выходил из себя, набрасываясь на Бринка и размахивая клинком, но наемник быстро дал ему понять, что чем глупее он себя ведет, тем больнее последствия.

— Опять. — деревянные клинки сталкиваются, Бринк подшагивает вперед и неожиданно — оказывается у него за спиной: — ну не проваливайся ты на атаке, поварешка. Пока ты развернешься я у тебя печень успею вырезать и даже пару раз трахнуть. Вот кстати девка из тебя вышла бы что надо — покладистая и наивная простушка. Люблю таких. Ты труп. — болезненный укол в спину.

— Хэк! — выкрикивает Лео, делая вид, что вышел из себя, но на самом деле — просчитывая движения Бринка… если он сделает вид что нанесет широкий удар, а сам — перенаправит клинок и…

Глухой стук дерева о дерево, удар отдается в руке, держащей тренировочный меч.

— Хорошая попытка, поварешка. — усмехается Бринк: — ты думаешь я такой тупой? Выбирай — пузо или морда?

— Пузо. — тут же говорит Лео. Он уже понял, что, когда наемник ставит перед ним такой выбор — лучше все-таки выбрать, иначе получишь и туда и сюда. Вдвойне. А лицо ему было нужно целым, не разбитым, ему после обеда еще в таверне работать. Рабочие будни у Лео теперь выглядели так — с утра он бежал в таверну, помогал с дровами и огнем, таскал воду, покупал хлеб, если оставалось время — помогал Маришке в зале. Потом, как только часы на ратуше отбивали девять — бежал к магистру Элеоноре, с которой они учились, пробовали, экспериментировали и творили, за что по его личному мнению и его и магистра Шварц церковники обязательно бы анафеме подвергли, а то и на костре сожгли. Все-таки магистр Элеонора — удивительная женщина, она была готова помочь ему в деле воскрешения Алисии… пусть даже у нее на то свои интересы были. Ближе к вечеру Лео приходил на тренировочную площадку, где занимался с Бринком. Наемник не сильно горел желанием его тренировать, но Курт Ронингер сказал что это его наказание за какой-то проступок, так что где-то два часа Бринк проводил всячески избивая его деревянным мечом, комментируя насколько он жалок и перечисляя все способы какими бы он пообщался с его матушкой, его сестрой, его бабушкой, тетушкой и всеми прочими родственниками женского пола. После этого Лео снова бежал в таверну — помогать Маришке и Вильгельму. Или Клаусу, если была его смена. Так что лишние синяки на лице ему были ни к чему, да и удар в живот вроде как полегче перенести чем…

Удар! В глазах вспыхнуло, солнечное сплетение обожгло как кипятком, он согнулся пополам и рухнул на землю. Не в силах вдохнуть или выпрямиться он корчился на земле, хватая воздух распяленным ртом.

— Слабак. Давай вставай, поварешка, я же тебя только погладил. — раздается голос сверху: — хватит валяться. И… — Бринк поспешно отступил назад, увидев, что Лео вырвало желчью прямо в пыль тренировочной площадки.

— Эй! Сам убирать будешь. — сказал наемник: — вставай давай, ну?

— Се… кха-кха… сейчас… — Лео кое-как встал, вытер рот рукавом рубахи. Ему все еще было дурно, но он стоял. Какое-то странное упрямство заставляло его выпрямить спину и поднять перед собой меч.

— Начинаешь борзеть, поварешка? — в голосе Бринка слышно удовлетворение: — глядишь мы из тебя еще человека сделаем. Ан гард!

— … — Лео поднимает меч, становясь в стойку. У него дрожат ноги, болит все нутро, перед глазами порхают темные мушки, но он все равно чуть приседает и выставляет меч перед собой.

— О! Магистр Шварц! — неожиданно говорит Бринк и опускает свой меч, глядя за спину Лео: — добрый вечер, благородная дейна! Какими судьбами?

Лео не оборачивается, он лишь сужает глаза, внимательно следя за каждым его движением.

— Ты смотри, начинаешь обучаться. — чешет подбородок Бринк: — это радует.

— Что это с ним? — раздается женский голос из-за спины и Лео вздрагивает. Магистр Шварц и правда тут?

— Что с ним? Верите или нет, благородная дейна — персональный рост…

Они шли по узкой улице, огибая лужи и кучи мусора у обочины. Вечер опускался на город — солнце садилось за крыши домов, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Улицы пустели, люди расходились по домам. Где-то вдали лаяла собака, скрипела вывеска на ветру. Пахло дымом из труб, хлебом из пекарни и чем-то кислым — навозом или помоями, не разобрать.