Чтение онлайн

Корма судна находится в воде, хотя глубина возле руля не более двух локтей. Присмотревшись, юноша снимает сапоги, заходит на мелководье, обследует корму и возвращается к плотному загорелому коротышке.

— Скажи, Байрем… Можем ли мы раздобыть паруса?

— В рундуке есть старый грот и несколько марселей. Но грота при сильном ветре надолго не хватит, а остальные… Ты ведь не думаешь проволочь корабль по песку до воды с помощью парусов?

— Нет, — качает головой Креслин. — Просто у меня есть идея. Когда у нас самый высокий прилив?

— Да не больно он тут высокий: вода поднимается всего на пол-локтя. Это будет после полудня, если не вмешается шторм. Приливным волнам тут далеко до штормовых.

— Так нам нужен шторм или нет?

Подняв глаза на Креслина, Байрем отвечает:

— Думаю что все-таки нет: шторм повыбрасывает на берег слишком много обломков. Чтобы сдернуть корабль, лучше всего подходит спокойный полдень. Жаль, что здесь негде укрепить лебедку — это сильно упростило бы дело.

— Что-нибудь придумаем, — бормочет Креслин, спрятавшись в тени судового корпуса и отряхивая с босых ног песок. — Непременно придумаем…

Грузный Высший Маг теребит пальцами висящую на шее золотую цепь с амулетом, а потом всматривается в зеркало на столе. Оно показывает пожухлые луга, засыхающие деревья и пыльную дорогу, ведущую к черной башне.

— Дженред был настроен слишком пессимистично. Он позабыл про тамошнее лето.

— Может быть, Хартор, может быть. Но Креслин — Маг-Буреносец. Что, если он притянет на Отшельничий дождь?

Сидящий напротив Хартора мужчина с седыми волосами, но отнюдь не старым лицом следит за тем, как в зеркале тает изображение.

— Притянуть дождь он, наверное, может, — соглашается Высший Маг, — но много ли это ему даст? После такого дождя дела пойдут еще хуже. Вспомни, после бури, уничтожившей флот Хамора, тоже шли дожди. В результате сады и поля на острове зазеленели раньше, чем следовало, — и тут на них обрушилась засуха. Ну, польет он свою зелень, а что потом?

— А что, если он устроит бурю, посильнее той?

— Гайретис, ты и вправду считаешь его способным изменять мировой климат? Это чересчур даже для Креслина.

— Не забывай, у него имеются опытные советчики, Лидия с Клеррисом. Да еще помогает эта… его подруга…

— Кажется, тебе не по нраву то, как она переменилась, а?

— Я просто не считал такое возможным, — признает Гайретис. — Но не в этом дело. Креслин всегда делает то, что считалось ранее невозможным. Что, если он удивит нас и на сей раз?

— Если он призовет на Отшельничий долгие и сильные дожди, засуха может поразить весь Кандар, — хмуро отзывается Хартор.

— Вся эта неразбериха досталась тебе в наследство от Дженреда, — говорит Гайретис, вставая, — но постарайся не повторять его ошибок. Совет не склонен к излишней снисходительности.

— Я знаю. Знаю. И хочу найти способ изолировать их на Острове, даже если он все-таки справится с засухой.

— Ты, часом, не хочешь напасть в открытую? — спрашивает Гайретис, задержавшись у выхода.

— А ты?

— Не считаю это разумным, во всяком случае пока не изменятся обстоятельства. А вот как их изменить — это уж твоя забота. Всего доброго.

Новый Высший Маг подходит к окну, рассеянно отмечая возросшее напряжение внутри несущих каменных стен. Пришло время Черным — тем, которые еще остались, — перестроить внутреннюю структуру камня.

Но это пустяки в сравнении с его главной головной болью. Как отрезать Креслина от внешнего мира? Ведь стоит прервать его связи с Западным Оплотом, Сарроннином и Монтгреном, ему придется туго. Выжить — и то будет непросто.

Хартор вновь задумчиво хмурится, а его пальцы то и дело теребят амулет.

— Я укрепил рангоут, насколько это было возможно. Так что остался только парус, но тут уж на многое рассчитывать не приходится.

— Это все, о чем я мог попросить, — отвечает бредущий по песку Креслин. Еще утро, но припекает так, что он не в первый раз с тоской вспоминает прохладу Закатных Отрогов.

Клеррис старается приноровиться к его шагам.

Выброшенная на берег шхуна теперь находится в небольшом пруду, вокруг которого собралось около двух десятков человек, по большей части хаморианских пленников. К середине корпуса с каждого борта прикреплено по перлиню.

Байрем, все в тех же коротких штанах и тунике, выходит вперед:

— Часть корпуса по-прежнему погружена в песок, но уже не так глубоко и удерживается не так прочно. А копать глубже рискованно.

— Ну что ж, попробуем как есть… — Креслин прощупывает шхуну чувствами, пытаясь определить, смогут ли ветра вырвать ее из песчаного плена.

— Дай нам знать, когда начнешь, — говорит Байрем, переводя взгляд с двух магов на людей, стоящих у перлиней.

— Насколько прочен парус? — интересуется Креслин.

— Он может выдержать сильный ветер, но равномерный и устойчивый. Резкие порывы или частые перемены направления разорвут его довольно скоро.

Креслин тянется к небесам, призывая вниз не веющие на головокружительных высотах ледяные ветра зимы, а более спокойные воздушные потоки из тех, что гонят по морю торговые парусники.

— Готовь своих людей. Он начинает, — говорит Клеррис Байрему, указывая на юношу.

— Натянуть перлини! — командует хаморианец. — Раз-два, взяли…

Серый квадрат паруса начинает наполняться ветром, но корпус даже не шевелится.

— Тяни! Тяни!

Шхуна по-прежнему остается увязшей.

Глубоко вздохнув, Креслин поворачивает вниз несколько высоких потоков, стараясь направить воздушные струи точно в квадрат паруса.

— Тяни! Тя-ни! Тя-ни! — размеренными выкриками Байрем задает ритм людям, тянущим тросы.