Чтение онлайн

— Пусть так, — усмехнулся наследник сербского престола, — что же вы хотели предложить?

— Мне доподлинно известно, что Баязид получил из Константинополя рескрипт от Тамерлана, в котором Железный Хромец требует от султана отвести свое войско к морю, чтобы послать его против Венеции.

— То есть Баязид уйдет? — Лицо королевича просияло.

— Непременно уйдет. Однако ненадолго. Если план Тимура осуществится, Венеция падет, как перезрелый плод, и Баязид вернется через земли кроатов. Понимая это, он не станет полностью снимать блокаду горных перевалов и непременно оставит в крепостях на кручах свои гарнизоны.

— Что же вы предлагаете?

— Для начала, — Дюнуар улыбнулся, — дать знать Баязиду, что вы обескровлены, войско разбредается по домам, и вам необходимо отсидеться где-нибудь в глуши, пока в ваши земли вступят наемники, завербованные в германских княжествах. Он станет кусать локти, но времени для того, чтобы искать и ловить вас, у него не будет. Зато он решит, что может отойти к морю спокойно, не опасаясь удара в спину. И вот тогда, — Дюнуар хлопнул в ладоши, на лету сбивая жужжащую у лица муху, — следует сделать вот так…

Обрушившееся здание античного храма возвышалось над островом. Землетрясение, некогда прокатившееся в этих местах, провалило крышу, лишившиеся капителей мраморные колонны тонули в зарослях дикого винограда, лишь кое-где просвечивая сквозь густую листву. Никто уже не мог сказать, куда исчезла огромная статуя Ахилла. Ее постамент выше человеческого роста торчал среди разнотравья грустным напоминанием о былых временах, о преходящей славе богов и героев. Прямо на мраморном возвышении высилась поленница смолистых дров. Хасан Галаади усмехнулся. Вряд ли даже отсюда, с самой высокой точки острова, огонь будет заметен с материка. Впрочем, он уцепился за край постамента, влез и начал чиркать огнивом — с какой-нибудь рыбачьей лодки такой импровизированный маяк скорее всего заметят. Интересно, что придумал магистр Вигбольд: отсидеться в устье Дуная или здесь, в карстовой пещере? А может, что-то более интересное? Он поглядел, как огонь длинным языком устремляется вверх, точно острым кинжалом рассекая быстро опускающиеся сумерки. Видимо, придумал. Дрова выгорят быстро. Если «рыбак, выведший на ночной лов» и заметит пламя, то пока вернется, пока рыбацкое суденышко, вряд ли боевой корабль, подойдет к острову, ситуация может сильно измениться. Стоит вскоре ждать гостей.

Дервиш неспешно огляделся в поисках хвороста. «Если, конечно, Дюнуар не заблуждался относительно предприимчивости и осторожности своего протеже». Хвороста вокруг святилища Ахилла было немного и, чтобы набрать его, нужно было пройти едва ли не половину острова. Когда же Хасан вернулся с охапкой сушняка, из-за каменной глыбы, кутаясь в плащ с капюшоном, вышел худощавый мужчина с мечом в руках.

— Рад встрече, магистр Вигбольд, — бросая наземь ветки, приветствовал Хасан.

На лице пирата отразилась легкая досада:

— Почему вы решили, что это именно я?

— Для духа Ахилла вы слишком телесны и слишком плотно одеты. Ночи здесь теплые. Советую вам снять плащ.

— Обойдусь без советчиков, — буркнул адмирал, расстегивая скреплявшую концы плаща фибулу. — Вы привезли деньги?

— Привез.

— Где же они? Я обшарил все.

— Вы что же, думаете, я прихватил их с собой на остров?

— Это было бы весьма разумно, если ваш король желает видеть своего родича целым и невредимым.

— Это было бы весьма неразумно, поскольку я желаю видеть и вас целым и невредимым.

— О чем это вы толкуете?

— Не знаю, кто посоветовал использовать этот остров для передачи денег, — разводя костерок, усаживаясь на камень и жестом приглашая пирата к огню, сказал Хасан, — но он для этого подходит не более, чем решето для плавания по морю. Сторонитесь этого человека. Он желает вам зла.

— Что за бредни? Где золото? Отвечай, или я заставлю тебя не на решете, а вплавь добираться до Константинополя.

— На все воля Аллаха, — продолжал свою неспешную речь дервиш. — Однако лучше бы тебе не пробовать осуществить свою угрозу. Как не стоило пробовать стащить монеты у доблестного барона Дюнуара, спасшего вас и всех шкиперов эскадры от бесславной гибели на плахе.

— Что? — Хайнц Вигбольд от неожиданности вскочил на ноги.

— Неужели ты запамятовал, что произошло той ночью, когда Гедике Михельс уговорил тебя похитить золото?

— Проклятие, что ты знаешь об этом?

— Практически все. Как и о том, что немногим позднее ты стал верным соратником барона, помог ему отыскать храброго Яна Жижку, затем вместе с Мишелем создавал нерушимое воинство из разбойников без рода и племени.

— Проклятие! — повторил Вигбольд. — Да ты чернокнижник?

— Ни в малейшей степени, — покачал головой дервиш. — Когда Мишель Дюнуар отправлял тебя в эти края, он велел как можно скорее наняться на службу к Тамерлану.

— Оно-то так, но ты-то откуда знаешь? Рядом с нами никого не было.

— От самого Мишеля. Мы с ним старые друзья. Ты прибыл, ожидая от Тамерлана предложения вступить к нему на службу? Я привез это предложение. Наш расчет был верен, Хайнц. Мы делаем одно дело. Не спрашивай, как я поддерживаю связь с бароном де Катенвилем. Тебе не подобает знать о том. Во многом для твоего же блага.

— Стало быть, теперь, — магистр Вигбольд начал рассматривать узор на стали клинка, точно надеялся отыскать в нем ответ на мучивший его вопрос, — ты отдаешь команды?

— Я, — подтвердил дервиш. — И поверь, точно так же, как моему другу Мишелю Дюнуару, мне не свойственно желать гибели тем, кто стоит под моим началом.

— Хорошо, если бы так.

— Только так. Иначе бы я прихватил сюда отвешенное мне Тимуром золото.

— Неужто оно отравлено? — хмыкнул пират. — Никогда прежде от вида этого металла у меня не случался заворот кишок.

— Все, кто попытается вывезти с этого острова хотя бы монету, пойдут на дно, не успев воспользоваться добычей. Местные жители прекрасно знают это, а потому еще раз говорю тебе: остерегайся человека, посоветовавшего устроить встречу именно здесь.

С крепостных стен Лукки слышалось заунывное песнопение.

— Что это они делают? — дивясь столь неурочной репетиции, спросил Лис.

— Поют псалмы.

— Не, ну я знал, шо без бокала нет вокала. Но тут, похоже, некоторые не желают страдать молча от хронических колик.