Чтение онлайн

Лучше бы промолчал, не пришлось бы мучительно подбирать слова.

Помялась немного на пороге и вышла. Нужно устроить маму и немного отдохнуть перед походом на кладбище.

По дороге домой меня поджидал сюрприз, даже двойной. Не успела на нужную улицу свернуть, как кто-то ухватил за руку и грубо дёрнул в просвет между двумя заборами.

— Попалась, стерва! — со злорадством зашипела Вилма. — Я-то гадала, кто на моё место метит, а тут своими глазами видела.

— Что? — недоумённо спросила я и поспешила высвободить руку.

Ситуация мне, определённо, не нравилась. Если уж Вилма сбежала из лавки, чтобы отловить и притащить в укромный уголок для разговора, дело серьёзно. Провинциальные девушки из низов за словом в карман не лезут и прекрасно владеют кулаками. Самое обидное, я ничего такого не делала, Истван сам обратил внимание. Но Вилме, разумеется, нет до этого никакого дела, поэтому придётся изворачиваться и врать до последнего, благо никаких отношений, даже объяснения между нами нет.

— Что надо, то и видела, — сверкая глазами, зло ответила Вилма. Она сейчас напоминала Сречу: такая же грозная, решительная, только глаза не чёрные, а голубые. Наверняка не раз Королевой полей объявляли: такой девушке васильковый венок к лицу. — И слышала. Будто не знаю, что твоя мамаша устроила? Весь Верешен судачит. А Пишт не прогнал, не прогнал, слышишь?!

Весомое доказательство, ничего не скажешь!

Фыркнула и заявила, что чужих мужчин не отбиваю, свой имеется. Подмывало добавить о прежних поклонниках Вилмы, с которыми та легко расставалась, польстившись на свежую кровь, но не стала: хватит с меня на сегодня опрометчивых слов. Дочь суконщика в отместку тоже ударит по больному месту, чисто по-женски, так изощрённо, что Иствану и не снилось. И на всю жизнь запомнит, при каждом удобном случае пинать станет. Знаю, проходили во время учёбы. Женщины, они такие, исподтишка мстят и за любую мелочь запишут во враги. А уж если затронуть личную жизнь, то и вовсе затравят. Мне, к примеру, доставалось за эльфа.

— Врёшь! — зашипела Вилма и, наступая, притиснула к забору.

Я, конечно, маг, но стало не по себе. Сейчас как вцепится в волосы, расцарапает лицо, а то и до глаз доберётся… Вилма — девушка не хрупкого телосложения, выросла на свежем воздухе, а не в стенах класса.

Можно, конечно, начаровать что-нибудь и сбежать, но поговорить всё равно придётся, не сейчас, так потом.

— Вилма, честно, нет между нами ничего. Истван просто сосед, а на улицу не выгнал, потому что Авалон попросил. Я вообще не понимаю, почему ты волнуешься. Или это из-за Миклоса? Так и он мне тоже не нужен, никто из твоих поклонников мне не интересен. Честное слово!

— Врёшь! — упрямо повторила Вилма, грудью упершись в мою грудь. — Будто я слепая, не вижу ничего! Раньше Пишт со мной под руку гулял, мы на ярмарку вместе ходили, в Нийск ездили, а теперь охладел, будто я девка какая-то!

— Я-то тут причём? Всякое случается, может, сделала, сказала что-то не то!

— Да не разговариваем мы! Сделал дело, и не нужна, — с горечью процедила Вилма. — Уж ластилась, пыталась выпытать, что не так — молчит. Тогда решила сама выяснить и выяснила. Он цветы рвал! — Она произнесла это так, будто Истван совершил страшное преступление. — Сама видела. И не мне.

— И почему ты решила, будто мне?

— А куда, по-твоему, букет делся, если Истван из дома уже без него вышел? — прошипела Вилма, больно вцепившись в запястья.

Возразить нечего, логика железная.

Однако, Истван хорош! Ничего Вилме не объяснил, отставку не дал, а уже за другой ухаживать начал. И что мне теперь делать? Вилма ведь думает, будто я с некромантом кокетничаю, если и вовсе не целуюсь украдкой, и переубедить её невозможно. Живу под одной крышей с Истваном, он букеты носит, до недавнего времени никто не помешал бы уединяться… И не вспомнит Вилма о моей больной руке и пошатнувшемся здоровье некроманта, зато припомнит котлеты, супчик, пиво и посиделки в своё отсутствие. Она ведь ещё тогда косо смотрела.

— Молчишь? Что глазки отводишь, магичка белобрысая? Думаешь, на чужое позарилась, с рук сойдёт?

Так, гордость и честь — это хорошо, но лицо дороже. Кричать, звать на помощь не стану, просто воспользуюсь защитным заклинанием. Вилма остынет, выпустит пар, и мы поговорим. Придётся начистоту, и хорошо бы в присутствии Иствана. В конце концов, это его чувства.

Ай!

Вилма смачно плюнула прямо в глаз и, воспользовавшись кратким замешательством, ухватила за волосы, пригибая к земле. А вот это очень плохо: в ход пойдут колени. Кое-как увернулась, но тут же впечаталась носом в забор.

— Я тебя разукрашу, тварь! — мрачно пообещала Вилма и заработала локтями.

Толком отбиваться не могла: противница вцепилась в запястья. Казалось бы, она ограничила и собственные манёвры, но, увы, Вилма отлично справлялась.

Колдовать не могла, только кусалась и шипела от боли: дочь суконщика не щадила с большим трудом залеченную руку.

В самый разгар поединка в проулке возник Эрно. Он мгновенно оценил ситуацию и рявкнул: 'Ну-ка отпустила, а то прокляну!'. И после этого старый преподаватель некромантии, сухонький такой старичок, будет утверждать, будто духи разговаривают тихо? Видите ли, внутренний, ментальный голос слабенький, без усиления связками сильных колебаний не вызывает. Ещё как вызывает!

От неожиданности Вилма выпустила меня, и я тут же окружила себя защитой. Трусливо не трусливо, а мне хватило, и так стою растрёпанная, оплёванная, с синяками.

Сообразив, что перед ней дух, то есть бестелесное существо, Вилма попыталась продолжить начатое, но разбила кулак о невидимую стену защиты. Взвыв, дочь суконщика запрыгала, дуя на окровавленную ладонь. Это сколько силы Вилма вложила в удар? Ну да, там же ещё усиление замахом, мне ли как теоретику не знать.

— А ещё женщина! — Эрно презрительно скривил губы. — Ты ведёшь себя как извозчик.

— Не тыкай мне, тень! — огрызнулась Вилма и развернулась к призраку, будто раздумывая, а не выместить ли зло на нём. — Вали на кладбище!

— Ну и манеры! — Эрно смотрел на неё как на вошь. — 'Вы' говорят только тем, кто этого заслуживает, то есть ведёт себя как воспитанный человек. На моей памяти, было только трое, к которым приходилось обращаться на 'ты', и все мужчины из низов общества.

Вилма притихла, сообразив, что её только что изящно оскорбили.

Я же с восхищением глянула на Эрно — дворянин во всём! Такой не может назвать даму дрянью.