Чтение онлайн

Куатье вернулся и одел ботинки. Он по-прежнему сохранял хладнокровие.

– Сработано на ощупь, – спокойно заметил он.

– И одним ударом, – добавил Котри.

– Только это не генерал, – продолжал Ландерно.

– Как? – поразился Котри. – Ты уверен?

– Я уверен на все сто! – проговорил Ландерно. Куатье мял в руках пакет жевательного табаку. Он задумался на мгновение, а затем сказал:

– Точно, не он. Эти умники глупее индюков: к чему было писать это имя на двери, когда там темень, хоть глаза выколи?

– Но ведь нельзя же было развесить канделябры на этаже, где столуются инспектора полиции! – подметил Ландерно. – Это не наша вина.

– А может, генерал был, – подытожил Котри. – Уже больше часа, как сняли красный шарф.

– А мы тут без толку торчим с оружием в руках! – выругался Лейтенант. – Ниша готова, нужно его подобрать. Тут место только для одного. Нам было сказано, что придет человек, – и человек пришел. Мы сделали с ним, что нам приказали. А недовольные пусть жалуются прокурору. Деньги заработаны, можно идти получить. Помогите мне все убрать.

Вся троица пришла в движение. Лейтенант занялся трупом. Котри закладывал нишу. Ландерно подгонял деревянную обшивку. В мгновение ока все было убрано.

Затем они вымыли пол и собрали инструменты.

Уже через полчаса трое злоумышленников покинули дом Буавена.

Котри и Ландерно зашли в кабаре. Куатье пошел по набережной Орфевр к мосту Пон-Неф. Его нельзя было узнать: он сгорбился, захромал и скрючил руку, будто она была разбита параличем.

Не дойдя чуть-чуть до угла улицы Арле-дю-Пале, он остановился, осмотрелся, проверил, не следят ли за ним, и только после этого постучал в единственную выходившую на набережную дверь.

Это была входная дверь того самого трехэтажного дома, который мы с вами уже наблюдали из окна комнатушки Поля Лабра, того самого дома, на балконе которого мы видели красный шарф, и за окном второго этажа которого мы наблюдали грациозный силуэт юной дамы, ожидавшей кого-то.

Наступила ночь, один за одним пустели кабинеты в заведении папаши Буавена. Да и на первом этаже клиентов становилось все меньше.

Минут через десять после ухода Куатье и его компаньонов, в глубокой тишине, воцарившейся теперь на винтовой лестнице, послышался шум быстрых шагов.

Двое мужчин бегом поднимались по ступенькам. Тот, что бежал впереди, держал в руках маленькую лампу.

– Ты уверен, что это был Куатье, Пистолет? – спросил он, тяжело переводя дыхание.

– Вполне, – ответил другой. Его дыхание было совершенно ровным.

Любой парижский оборванец может, не вспотев и не переводя дыхание, пулей вбежать на самый верх Нотр-Дам.

– А что ты делал на этой площадке? – спросил тот, кто был постарше.

– Я охотился, месье Бадуа. Нужно и поработать иногда, – ответил Клампен.

– Жалкий тип! – буркнул себе под нос месье Бадуа, что было ему несвойственно. – Тебя уже не переделать.

– Охотясь, – не сдавался Пистолет, – я собираю для вас интереснейшие сведения, а вы еще сердитесь! Я уйду от вас, месье Бадуа.

Инспектор пожал плечами.

– Там точно было написано «Готрон»? – спросил Бадуа.

– Конечно, – в голосе Клампена звучала уверенность.

– И ты не мог меня предупредить? – не на шутку рассердился инспектор.

– Вообще-то я решил остепениться, – спокойно ответил Пистолет. – Но как же жить без развлечений, правда? Меня поджидала моя красотка из Бобино. Да вы знаете ее, Меш, страсть в ней так и кипит. Я не мог заставить ее ждать!

– Потеряно четыре часа! – сердито сказал Бадуа. – Лейтенант работает быстро. Кто знает, что могло произойти?..

Клампен по кличке Пистолет ничего не ответил. Он насвистывал запомнившийся ему мотивчик из водевиля, который давали в тот вечер.

Дойдя до знакомой нам лестничной площадки, месье Бадуа сразу подошел к двери № 9 и посветил своей маленькой лампой.

На двери еще оставались влажные разводы. Кто-то совсем недавно ее вымыл. Следы желтого мела остались, но буквы разобрать уже было невозможно.

– Дело сделано! – громко и с большим сожалением сказал месье Бадуа.

Пистолет, засунув руки по локоть в свои бездонные карманы, посоветовал:

– Надо осмотреть все по свежим следам.

Он приложил ухо к дверной щели:

– Похоже, что птицы улетели из гнезда.

Бадуа схватил его за шиворот и сильно потряс:

– Бездельник! Из-за тебя, может быть, убили человека сегодня вечером.

Пистолет высвободился без особого труда и встал в позу боксера.

– Словесные оскорбления я еще допускаю, – с достоинством сказал он. – Но я не потерплю, чтобы меня оскорбляли физически, такой уж у меня характер, месье Бадуа. Это так же верно, как то, что солнце нам светит не здесь, а в яркий полдень на площади Согласия. И если вы посмеете повторить вашу недостойную выходку, мне ничего другого не останется, как с чувством огромной нежности и глубочайшего уважения двинуть вас ногой в одно весьма чувствительное место.

Инспектор повернулся, подошел к центральной двери и постучал:

– Поль Лабр! Месье Поль Лабр! – позвал он.

Мы знаем, что ответить ему никто не мог. Инспектор подождал немного и шепнул с досадой:

– Жаль, хорошо бы быть сейчас вдвоем.

– Так в чем же дело, мы же вдвоем, – сказал Пистолет. – Я не боюсь встречи с Лейтенантом, хоть он и силен, как буйвол. И если надо, уверяю вас, мы честные парижане умеем не только танцевать, но и достойно постоять за себя.

Месье Бадуа приподнял свою лампу и взглянул на него.

– Будь по-твоему, Клампен! – согласился он. – Похоже, что сегодня вечером ты и впрямь настроен по-боевому… Говорят, что когда дело доходит до революций, такие, как ты, творят чудеса. А теперь нам необходимо войти туда.

– Открыть дверь, без проблем! – не задумываясь, гаркнул Пистолет.

– Помолчи!.. У тебя же нет инструмента, ты же честный парень… – не очень искренне возмутился инспектор.

– Все будет, как в аптеке, комар носа не подточит, – перебил охотник на котов. – Отмычка найдется. Сейчас.