Башня преступления
Шрифт:
«Я не стану смотреть!» – решил Поль, пытаясь в последний раз по-детски взбунтоваться против собственной натуры.
Но он посмотрел.
И из тысячи деталей пейзажа, из множества холмов и долин, лесов и лужаек его взгляд сразу же выхватил розовые заросли вереска, выделявшиеся на фоне темной зелени: истинный рай Антуаньи.
В зарослях что-то двигалось; этого не заметили бы ни вы, ни я.
Был ли это цветок, качавшийся под ветром, птица или женщина?
Поль прижал руки к сердцу, и из груди его вырвался стон.
Это была она, Изоль де Шанма, и ветер развевал ее зеленую вуаль.
Поль вскочил на ноги, словно какая-то могучая рука, гораздо более сильная, чем его собственная воля, подбросила его вверх.
Затем он снова сел на камень, повторяя:
– Нет, я не пойду! Я не хочу идти!
И в самом деле, он остался на месте.
Но знаете почему?
Потому что прекрасная лошадь под попоной цвета персика скакала вовсе не к ущелью Антуаньи.
Значит, Изоль направлялась к Бель-Вю-дю-Фу.
Поль не двинулся ей навстречу, поскольку она сама летела к нему.
Конечно, она была еще очень далеко, и нельзя было угадать, куда красавица свернет в следующую минуту.
Но Изоль приближалась к Полю.
Он снова обхватил голову руками.
Невольно ожила его память; образы, которые он не хотел воскрешать, вереницей проносились перед его закрытыми глазами.
В его жизни, казавшейся ему самому долгой, потому что она была очень печальной, после смерти матери был лишь один счастливый день, нет, час, час бесконечно дорогой и добрый, восполнивший целые годы уныния и тоски.
Это были те минуты, когда Поль увидел, как вновь открываются глаза бедной маленькой Блондетты, которую уже сочли умершей.
Будь благословенна мысль о нагретой простыне, которая окутала хрупкое замерзшее тельце ребенка!
Какими нежными и прекрасными были голубые глаза девочки!
Но затем на Поля обрушилось ужасное горе: он узнал о смерти своего брата, убитого в двух шагах от него, в проклятой комнате № 9.
Эти зловещие звуки, нарушившие сосредоточенное уединение Поля, когда он, собираясь свести счеты с жизнью, писал своему брату, выводя на бумаге «Я умираю…» Этот странный шум, этот глухой удар, от которого рухнул кусок каменного карниза башни… Упав в сад Префектуры, этот кусок разбил раму парника… Казалось, Поль еще слышит этот гул и треск…
Он вздрогнул, и на его ладонях выступил холодный пот.
Знал ли Поль, где покоится тело его брата?..
Молодой человек взмахнул руками, точно отгоняя призрак. И снова взглянул вниз.
Изоль ехала верхом по долине.
Поль постарался думать о красавице, чтобы утопить свою тревогу в восторгах любви.
Однако сегодня от мысли об Изоль сердце юноши болезненно сжалось.
В этой грациозной фигурке, двигавшейся внизу под ослепительными лучами полуденного солнца, таилась неведомая угроза.
Изоль тем временем доехала до опушки леса.
В последний раз складки зеленой вуали заблестели под солнцем, а затем исчезли за листвой деревьев.
Поль почувствовал, как на глаза ему набежали слезы.
– Я не пойду! Не пойду! – прошептал он. – Нет, больше никогда!
Время летело, и Поль, который хотел отогнать от себя мысли об Изоль, постоянно видел ее и только ее одну. Он твердил себе:
– Она здесь; а теперь – там; она пересекает склон, на котором я так часто наблюдал за ней, спрятавшись за большим дубом… Она заходит в жилище бедного дровосека, который, когда она исчезает, встает на колени у своего порога, поклоняясь ей, как божеству.
«Какое мне до этого дело? – в отчаянии думал Поль. – Я больше не хочу любить ее… О! Я ее обожаю! Никогда еще я не любил ее так сильно! Лучше бы я умер! И на небесах меня встретил бы ангел с лицом Блондетты!»
В тот миг, когда происходившая в душе Поля борьба стала невыносимой, превратившись в чудовищную пытку, он обернулся, так как из-под буков донесся звук шагов.
Молодой человек ничего не увидел, но услышал, как шуршат сухие листья.
Инстинктивно он схватил ружье и поднялся, вглядываясь в лес. Небо на западе потемнело. Над головой Поля плыли тяжелые свинцово-серые облака, края которых были подсвечены солнцем.
Не ощущалось ни малейшего дуновения ветра.
Поль тщетно высматривал под деревьями человека или зверя, потревожившего листву; тут внимание юноши вдруг привлек шум экипажа, выезжавшего из-за поворота Мортефонтэнской дороги.
Это была коляска месье де Шанма.
Так как Поль стоял во весь рост, генерал, проезжая мимо, заметил его и поприветствовал, как обычно.
Поль покраснел, словно его застали за каким-то постыдным делом, и почтительно и смущенно поклонился генералу.
Тот проехал дальше.
Поль обернулся, и ему показалось, что он заметил в чаще буковых зарослей, там, где недавно шуршали сухие листья, какого-то высокого человека со злым лицом.
Этот человек, как и Поль, держал в руках охотничье ружье, ствол которого блеснул на солнце.
Браконьеры встречаются в этих краях довольно часто. Поль едва ли заметил бы его, если бы не вглядывался в чащу так пристально.
Впрочем, видение мгновенно исчезло. Снова посмотрев на это место, Поль увидел под буками лишь причудливые тени.
Юноша крикнул, но никто не отозвался.
Однако в следующий миг по гравию дороги, спускавшейся вниз, застучали лошадиные подковы.
Сердце Поля отчаянно заколотилось. Человек с ружьем, призрак или реальность, был немедленно забыт.
На том самом месте, где Поль только что видел коляску генерала, показалась Изоль де Шанма с растрепавшимися от бешеной скачки волосами; девушку ярко освещали последние лучи солнца, которое должно было вот-вот скрыться за облаками.
Она трепетала от возбуждения, ее глаза сверкали, щеки были странно бледны под зеленью вуали, а великолепные волосы блестели под ласковыми лучами солнца.