Чтение онлайн

Пистолет понимал все, угадывая недосказанное, дополняя пропущенное, и твердил про себя:

«Вот это развлечение! Никогда в жизни я так не забавлялся!»

То, что он искал, сразу же попалось ему на глаза: перед ним стоял убийца Жана Лабра. Однако аппетит приходит во время еды, и Пистолет уже не желал довольствоваться услышанным. Слава Богу, его щедро угощали, и он ни от чего не отказывался. Все услышанное откладывалось в его великолепной памяти, он только сожалел о том, что не было второго свидетеля этой захватывающей сцены.

«Надо все это видеть, иначе ни за что не поверишь!» – думал молодой человек.

Хитроумное сплетение нитей, образовавших сеть, в которую Черные Мантии поймали эту толстую золотую рыбку Горэ, вызывало у парня – как у истинного ценителя – глубокое и искреннее восхищение.

Он и сам понимал, что надо всегда готовить западню, учитывая характер добычи.

Горэ одним ударом своего тяжелого каблука разрушила бы более тонкую ловушку.

Оставалось лишь смеяться и поражаться, слушая, как этот пройдоха Николя рассказывал о своих хитростях, чтобы затем холодно подытожить:

– Скорая свадьба, внезапная смерть, все сваливаем на сына-убийцу. Такого еще не было никогда!

Что же касается другой операции, в результате которой Поль Лабр должен был «заплатить за все», то она была еще проще и приводила барона д'Арси прямиком на гильотину.

Однако на этом изумленные восторги Пистолета не кончились. Спектакль продолжался, и впереди были другие сцены, еще более удивительные.

Теперь речь зашла о комической части зрелища.

В тот момент, когда красавец Николя завершал свое выступление, побеждая по всему фронту, какой-то человек, похожий на увальня слугу, семенил по аллее от замка, крича издалека:

– С вами хотят поговорить; вы позволите монсеньор?

– Впустите всех моих приближенных и добрых друзей, Жером, – ответил принц, меняя тон.

В то же время Николя подмигнул членам совета; те одернули костюмы и приняли величественные позы. Месье Лекок сказал своему соседу:

– Слишком много шума в механизме этой интриги. Звон, грохот… Нет, дело не выгорит.

В аллее, ведущей к зеленой гостиной, послышались голоса.

– Позовите Фаншетту, – тихо распорядился полковник. – У бедной козочки здесь так мало развлечений…Приятель, – прибавил он, – ты пристрастен. Все это здорово придумано. Николя безусловно талантлив!

Месье Лекок засунул пальцы за отвороты жилета и, откинувшись на спинку стула, ответил:

– Дело идет медленно; вас может хватить удар. Я загребу миллионы, а славная женщина будет гнить в земле. Вот так, полковник!

Лекок поднялся, отрезал кончик сигары и удалился под сень деревьев, бросив:

– Я сейчас вернусь.

Жером объявил с сильным нормандским акцентом:

– Вот, монсеньор, месье шевалье Ле Камю де ля Прюнелэ, со своей дамой!

Ловец форели на мух, будущий префект департамента Орн, вошел на прямых ногах, ведя под руку толстую запыхавшуюся женщину. Шевалье Ле Камю де ля Прюнелэ был высок, худ, костист лицом.

– Милейший, – сказал он, проходя мимо Жерома, – вскоре ты будешь говорить не «монсеньор», а «Ваше Величество»! У нас превосходные новости!

Он низко поклонился принцу, в то время как его спутница присела в реверансе, который, как и новости, был превосходен.

Красавец Николя соизволил протянуть руку, которую шевалье поцеловал со словами:

– Принц, по моим сведениям, почерпнутым из самых надежных источников, Париж держится лишь на одном крыле.

«Даже во время своих кругосветных путешествий я не видел зрелища интереснее! – подумал Пистолет. – Вот бы сюда Меш – полюбоваться на этого смешного человека и его супругу. Но куда же делся месье Лекок?»

– Месье Лефебюр, его сестра и старший мастер, монсеньор! – провозгласил Жером.

Бывший воспитанник Политехнического института, человек весьма передовых взглядов, маленький, толстенький и заросший бородой до глаз, знал, о чем говорить с принцем; Лефебюр представлял либеральную Францию и принимал прошлое лишь с определенными оговорками.

Красавец Николя обещал ему усовершенствовать Хартию.

– Монсеньор, – произнес Лефебюр, – вот мой мастер, человек из народа; за ним пойдут мои пятьдесят два храбреца, вы знаете? Он захотел посмотреть, что такое двор и как монархи проводят утро.

Мастер вертел в руках шляпу и смотрел на красавца Николя с некоторым недоверием.

– Вот каков король, Тринье, – воскликнул Лефебюр, – а утро монарха – это когда он пьет свой кофе с молоком. Поприветствуй монсеньора.

Король милостиво улыбнулся человеку из народа и спросил, как у него идут дела.

В это время «люди из Парижа» и «верные нормандцы» обменивались рукопожатиями.

По другим аллеям в зеленую гостиную спешили придворные дамы: графиня Фаншетта Корона, мадам Жулу дю Бреу графиня де Клар и две фрейлины королевы. «Люди из Парижа», естественно, представляли двор «Его Величества», будущего конечно.

«Да, поставлено все это не без блеска, – думал Пистолет, – Меш неплохо смотрелась бы даже у настоящего трона. Она хорошо держится, моя прелесть! Ангел! Душечка!»

– Вот юные месье Портье де ля Грий, монсеньор, – проговорил Жером, дворовый привратник, – вот племянник дю Молар, месье Пулэн и месье викарий!

Это и впрямь выглядело внушительно! У красавца Николя была историческая улыбка, и четырнадцать веков славы сияли над его архилегитимным челом.

Вся сцена «большого выхода» обставлялась с торжественностью, которой не было в присутствии «людей из Парижа».

Шевалье Ле Камю де ля Прюнелэ получил счет от своего портного, бывшего избирателя из Ферте-Масе, который жил теперь на улице Миним в Марэ.

Под счетом портной приписал несколько строк, пестрящих многочисленными орфографическими ошибками; этот честный труженик сообщал, что дела идут плохо и в столице зреет недовольство…

Месье Лефебюр заметил в свою очередь, что «Шарива-ри» и «Корсар» жестоко издевались над зонтиком Луи-Филиппа.

– Во Франции, – добавила жена шевалье, – смех убивает.