Чтение онлайн

Банку с кишками окружали другие сосуды со столь же аппетитным содержимым, и Мишелю хочешь не хочешь приходилось их разглядывать. О том, что наступил день, можно было только догадываться. Только сейчас Мишель понял, как много информации несет нормально двигающийся в орбите глаз. Объемное, панорамное зрение зависит в основном от движений глазного яблока. Попробуйте сосредоточить взгляд на каком-нибудь отдельном слове и остальная часть страницы покажется вам белесым прямоугольником, испещренным расплывающимися иероглифами. Пожелай вы прочесть следующее слово - и вашему глазу придется шевельнуться а орбите, хотя бы слегка. Потому-то, как и сам Мишель, в плену неподвижности оказалось и его чувство, легкомысленно дарованное цеподом.

Правда, он мог концентрировать взгляд на точках, расположенных на разном удалении, хоть и лишь на прямой линии от объектива "глаза". Нетрудно было догадаться, что объектив этот автоматический.

Да, было ведь еще и "ухо"! Правда, в тот момент, когда цепод демонстрировал молодому человеку его теперешний облик, Мишель "уха" не заметил, поглощенный лицезрением собственного обнаженного мозга. Наверняка это было что-нибудь вроде микрофона. Микрофон этот стоял где-нибудь поблизости от банки и был подключен к слуховому нерву одним из множества проводов. Во всяком случае, хоть это чувство не зависело от движения.

Пока что слух не нес никакой информации, если не считать раздражающего тикания, похожего на стук античных часов или чего-то в этом роде. Тикание доносилось из соседней комнаты.

Монотонный звук и вынужденная неподвижность искусственного органа зрения действовали гипнотически. Чтобы не впасть в транс, Мишель изо всех сил заставлял себя думать.

Он размышлял о своих возможностях в своем положении. Он мог смотреть в одну точку, мог слышать почти нормально, и - мыслить, мыслить, мыслить...

Бесполезный арсенал!

Послышались шаги. Щелчок - и все залил ослепительный свет. Вспышка была болезненной: ведь у Мишеля не было ни век, чтобы прищуриться, ни даже слезных желез, и мозг страдал от неожиданного светового раздражителя.

Конструкторы, видимо, все-таки предусмотрели возможность аккомодации: через минуту-другую Мишель почувствовал себя лучше. В поле зрения, несколько правее точки ясного ведения, появился смутный силуэт человекоподобного существа (Мишель даже в мыслях не мог позволить себе назвать это существо человеком). Существо передвигало с места на место сосуды на полках.

Через некоторое время существо переместилось в сторону, и "глаз" теперь смотрел почти в упор. В поле зрения появился белый халат, он вздымался и опадал в такт дыханию. Потом появилась рука. Она вынула из нагрудного кармана халата авторучку и убралась. Заскрипело перо по бумаге. Мишель сообразил, что листок, на котором существо пишет, находятся где-то поблизости от искусственного уха.

И вдруг Мишель понял, что уже видел это когда-то!

Нахлынули образы. Белый халат и скрип пера по бумаге заставили его вспомнить другой халат и другое перо...

Это случилось во время курсовой стажировки в Отделе Земных Наук. Белый халат был на профессоре физики, которому Мишель сдавал устный экзамен. На два заданных профессором вопроса молодой человек ответил с грехом пополам, и теперь все зависело от того, как он ответит на третий. Чтобы сгладить далеко не лучшее впечатление от своих знаний, ответить следовало с исчерпывающей полнотой.

И тогда Мишель мысленно пожелал, чтобы третий вопрос был на хорошо известную ему тему: о растворах и кристаллизации. Он сосредоточил взгляд на руках профессора и принялся сосредоточенно думать: "Растворы, кристаллизация, растворы, кристаллизация..."

Профессор поднял голову и сказал:

– Что ж, расскажите мне о... скажем, о кривой растворимости.

Это было одно и то же! Мишель с воодушевлением принялся развивать тему. Через двадцать минут профессору пришлось остановить его: молодой человек мог говорить о растворах и кристаллизации часами.

Впоследствии Мишель частенько развлекался тем, что мысленно заставлял экзаменаторов задавать вопросы по его выбору. В одном случае из трех у него получалось. Неплохое соотношение.

Воспоминания угасли. Мишель снова стал одиноким мозгом, плавающим в банке. Перед "глазом" все еще торчал белый халат. Чтобы разобраться, кому принадлежит халат: цеподу, человеку или серому карлику, нужно было, чтобы существо в халате отодвинулось метра на три и на секундочку задержалось прямо напротив объектива.

Мишель сосредоточился.

"Отступи назад!" - мысленно приказал он.

Халат пошевелился.

"Назад! Отступи назад!"

Существо попятилось. Сделало шаг назад, другой, третий... Мишель узнал похитителя своего тела. Цепод выглядел ошеломленным. Однако вскоре тварь опомнилась. Цепод сделал движение, словно намереваясь отойти.

"Стоять!" - приказал Мишель.

И цепод замер по стойке "смирно", прижавшись спиной к полке со стеклянными сосудами. Эксперимент ужался! Это было поразительно: безрукий, безногий, практически бесплотный человек обрел сипу!

Мишель понял, что способен победить противника. Борьба предстоит неслыханная, но победа останется за ним!.. Тем не менее происходящее показалось ему неправдоподобным. Неужели цеподы, даже не усыпленные гипнотическим воздействием, проще говоря, не загипнотизированные, поддаются внушению?! Мишель ничего не знал об этом; во всяком случае, ему никогда не доводилось слышать о каких-либо экспериментах в этой области. Возможно, мозг излучает так мощно потому, что лишен балласта всего остального тела? Мозг мог только мыслить стократ интенсивнее. Как бы там ни было, результат однозначен.

Мишель воспрянул духом.

Цепод прижался спиной к полкам с банками и не шевелился, словно пригвожденный к пыточному столбу. Мишель сконцентрировался и пустил в него первый метательный нож:

"Давно я здесь? Отвечай!"

– Пятнадцать дней... - бесцветным голосом пролепетал цепод.

"Когда тебя пересадили в мое тело? Ну, быстро!"

– Два дня назад...

"Сколько времени длится операция?"

– Три часа...

"Кто оперирует?"

– Серый брат...