Чтение онлайн

— Ну… — В голосе шотландца поубавилось радости, и он задумался. — Дабы… дабы дать понять франкам, что я имею право находиться рядом, и вообще поубавить у них спеси.

— Примерно так и есть. Чего нос повесил?

— Ну, так…

— Эскудеро хочешь быть?

— Ну…

— Понятно. Служи, а я подумаю. А пока какой из тебя эскудеро? Вон окорок спер, скотина.

— Я же во благо… — смутился шотландец.

— Благими намерениями выложена дорога в ад. Понятно? Приучись думать, прежде чем что-то делать.

— Ваша милость, кажись, огонек маячит. Не иначе — приют.

Впереди, в быстро наступающей темноте, помигивал тусклый огонек. Через несколько минут в сумерках нарисовался силуэт какого-то строения.

Подъехав поближе, я увидел на обочине несколько небольших одноэтажных зданий, огороженных сложенным из плоских камней высоким забором. Возле ворот на шесте была прикреплена маленькая лампадка, а сами ворота украшены раковиной, подобной тем, которые я видел на паломниках.

— Стучи…

Тук спешился и несколько раз сильно стукнул рукояткой кинжала по воротам, потом через короткий промежуток — еще раз.

За забором басовито взвыло несколько собак, послышались шаги, и низкий хриплый голос поинтересовался:

— Кто беспокоит странноприимную обитель?

— Его милость шевалье де Сегюр, — рявкнул в ответ шотландец таким голосом, как будто за воротами стоит сам руа франков.

— Что вам надо? — не высказывая никакого почтения, поинтересовался голос.

— Отдых, ночлег и место для молитвы, — ответил я сам.

Тук своим голосищем может напугать монахов так, что на нас еще и собак спустят.

— Это приют для паломников, а не гостиница, — спокойно ответил голос. — К тому же у нас все переполнено. Уезжайте…

Вот те новость… похоже, монахи особого почтения к благородным кабальеро не выказывают. Или я родом не вышел. Не разберешь. Доминиканцы… что-то знакомое… ага, псы Господни, читал… Ворота им выбить, что ли. Нет, нельзя, тогда за мной еще и церковники гоняться начнут, а это уже похуже будет, чем Всемирный Паук…

Вдруг из-за ворог раздался голос второго человека. Явно постарше, но сильный и уверенный:

— Куда вы следуете?

— Следуем в Арагон, служить торжеству веры Христовой над магометанами, — постарался я замотивировать свою цель богоугодным и, следовательно, позволяющим смягчить монахов делом.

— Сколько вас?

— Я и мой слуга, при нас четыре лошади.

— Подойдите к двери. — В воротах отворилось маленькое окошко, и за ним в свете факела мелькнуло бледное лицо.

Невидимые собеседники удовлетворились осмотром, ворота, заскрипев, отворились. За ними стояли два монаха в длинных светлых балахонах, подпоясанных широкими кожаными поясами. Монах повыше и поплотнее держал в левой руке здоровенную узловатую дубину, а правой сдерживал на поводке большого лохматого пса, хрипевшего и пускавшего слюни.

Рядом с ним — второй монах, ростом пониже и потоньше комплекцией, с виду гораздо старше первого.

— Проезжайте, — пожилой показал рукой во двор. — Лошадей и слугу проводят. А вы, шевалье, пройдемте со мной.

Приказав Туку в первую очередь накормить лошадей, я спешился и проследовал за стариком, рассматривая приют.

Во дворе с правой стороны — длинное низкое здание, крытое соломой, стены сложены из камня, рядом с ним под навесом расположились несколько лошадиных стойл. Пустых, только в крайнем меланхолично жевал сено осел… или мул, не знаю, этих животин видел только по телевизору. Да и темно уже было.

С левой стороны расположилось такое же здание. Из него доносится богатырский храп нескольких человек… ага… паломники ночуют…

Каменный дом по центру, больше остальных, причем у меня создалось впечатление, что сложен он на древнем, еще римском, если не старше, основании. В стене блестят слюдой несколько окон, больше похожих на бойницы. Стены увиты плющом, крыша из черепицы. Сразу понятно, что в нем обитают сами монахи, а не паломники.

Во дворе чистенько, насколько, конечно, можно рассмотреть в сумерках, несколько дорожек замощены булыжниками. Где-то журчит ручеек. Почему-то пахнет яблоками и грушами. Я повертел головой, стараясь все рассмотреть поподробнее, но солнце уже практически зашло, и виден был только сам двор.

Ну что… Ожидал, согласно своим скудным знаниям о Средневековье, что будет хуже. Грязи и нечистот во дворе не наблюдается, наоборот, все довольно пристойно. Может, это только в монастырях так? Насколько я понимаю, монахи всегда были продвинутей остальных в плане быта. Не знаю… Но пока впечатления неплохие, будем посмотреть дальше…

Старик отворил мощную, окованную железными полосами дверь и пропустил меня внутрь.

Сразу за дверью, в царящем полумраке — горели только два масляных светильника, — я рассмотрел просторное помещение с большим, обложенным камнем камином и длинным столом с лавками посередине комнаты.

В большой нише в стене стояла деревянная, искусно вырезанная в полный рост статуя мужика в сутане и накинутом поверх нее плаще с пелериной. В руках мужик держит посох с навершием в виде креста. Святой какой-то, Иисуса Христа так не изображали.

За столом три монаха что-то едят из деревянных плошек. На нас не обращают ни малейшего внимания.

В комнате немного пахнет ладаном и травами. А вот и они, на притолоке сушатся.

Как интересно все, я первый раз в монастыре. Или это не монастырь, а просто монастырский приют? Для меня разница не понятна, но все равно интересно.

В книгах о Средневековье писатели не всегда детально описывали быт и обстановку, в которых находились их герои. Я в детстве даже представлял все наяву, додумывая, но сейчас представлять нужды не было, все передо мной, даже потрогать можно. Подавил в себе желание шлепнуть по тонзуре ближайшего монаха…

Черт, как же все интересно…

Старик на секунду задержался перед статуей, перекрестился и свернул в боковой коридор. Прошел до его конца и толкнул дверь.

В небольшой келье со скромным распятием на беленой стене и тусклой лампадой под ним он обернулся ко мне и сказал: