Байкер без головы
Шрифт:
— Пойдем домой, — Алекс чувствовал, как напряжение вытекает из него, словно вода из пробитого шланга. — Уроки еще делать. И вообще — хватит на сегодня.
— Ага, — пробормотал Гошка. — На сегодня. И еще на десять дней вперед.
А Вика ничего не сказала. Выглядела она очень виноватой. Алекс от души надеялся, что она не притворяется, а то — кто их знает, этих девчонок? Надо будет Катьке рассказать эту историю. Интересно, что она скажет.
Они шли уже вполне безопасными улицами, когда мимо них вдруг промчался картофельный рокот.
«Байк?» — ошеломленно подумал Алекс, ища глазами знакомый силуэт.
Но вечерняя улица была пуста. И только где-то вдалеке мелькали фары машины.
— Ребята, вы байк слышали? — спросил Алекс, оглядываясь по сторонам.
— Да, а что? — отозвался Гошка.
— А где он?
— Не знаю, а что?
— То, что его не было, — разозлился Алекс. — Звук был, а мотоцикла нет!
— Идем скорей, — тотчас проговорил Гошка.
— Может, побежим? — предложила Вика.
— Идем аккуратно, держим щит! — распорядился Алекс. — Побежать можно в чью-нибудь невидимую пасть!
До самого дома они с Гошкой держали прочный щит. Алекс от души надеялся, что и Вика делала хоть что-нибудь. Ее магию он чувствовал плохо, видно, не приноровился еще. Но должна же она хоть что-то уметь? Не может быть, чтоб она только про Рамзеса знала!
Ночью Алекс спал плохо. Ему опять снился байк, и во сне он этого байка боялся. Звон будильника, словно колдовской меч, разрубил грозный рев налетающего мотоцикла. «Байк был сам по себе, — проснувшись, сообразил Алекс, — за рулем никого не было. Опять».
— Сашка, в школу вставай! — послышался голос отца.
— Угу, — пробормотал он. — Встаю.
Собрал в кулак всю волю и выпрыгнул из кровати.
Настоящий маг не должен раскисать из-за таких пустяков. А чтоб всякая дрянь не снилась, нужно хороший оберег поставить. И все. Хватит об этом.
«Наверняка это вампир».
— Пользуется, кровосос проклятый, что не до него, — проворчал он, натягивая рубашку. — А все Гошка… сам изловлю, сам… развел тут… всякую пакость… поспать не дадут. А еще рыжая эта…
Алекс припомнил вчерашнее происшествие и только головой покачал.
— Свалилась же такая чума на наши головы.
«Но до чего храбрая девчонка! Такая… таких просто не бывает!»
Алекс припомнил, как она их хвалила и каким героем он тогда себя чувствовал.
«И ведь это я прикрывал всех, я руководил отступлением, я не позволил остальным безрассудно броситься бежать…»
— Интересно, это искупает Рамзеса, Оссирион и все прочее, чего я не знал, хотя должен был? Или это разные вещи? Конечно, самое начало искупить не может ничто. То, как я с ней знакомился… остается надеяться, что наше приключение затмит в ее памяти все, что случилось раньше, — Алекс вздрогнул, сообразив, что рассуждает об этом вслух. Что он вообще об этом рассуждает!
— Ну и что такого? — сказал он тотчас. — Мне важно мнение нашей новой коллеги, это же естественно.
«Нет, — негромко и ехидно поправил его внутренний голос. — Тебе важно мнение девчонки с зелеными глазами. Рыжей девчонки с зелеными глазами».
— Саша, завтракать иди! В школу опоздаешь, — послышался мамин голос.
— Иду! — откликнулся он. — Сейчас.
«Я влюбился? — спросил он у зеркала в прихожей. — Полная ерунда. Со мной этого просто не может произойти».
И показал зеркалу кулак. Зеркало ответило тем же.
Первым уроком была математика. Мелодичный голос Юлии Степановны невыспавшегося Алекса почти усыпил вновь. Нет, глаз он не закрывал, на парту не падал и громогласно храпеть не пытался, но вся и всяческая математика плавно скользила мимо его ушей, уплывая в какую-то неведомую даль, не подчиняющуюся не только математическим, но даже магическим законам. Алекс сидел с открытыми глазами и вновь грезил о байке. О том, как он когда-нибудь сожмет в руках руль, перекинет ногу через седло, и…
— Харлей-Дэвидсон-Спортстер-Хаггер, — пробормотал Алекс себе под нос.
— Новое заклинание? — подколол его Гошка.
— Пестряков и Голованов! — тотчас послышался строгий голос Юлии Степановны.
— Да, Юлия Степановна! — почти хором откликнулись они.
— Повторите, что я только что сказала.
Гошка бросил отчаянный взгляд на приятеля, но Алекс пребывал в точно такой же растерянности. Мечта о вожделенном мотоцикле все еще блуждала в его голове. Он просто не понимал, что от него хотят.
— Голованов, пересядь на первую парту, — распорядилась Юлия Степановна.
— Почему я? — возмутился Гошка.
— Потому что Пестряков в математике все же что-то понимает, и ему я с легким сердцем могу поставить двойку, а тебе хотела бы сначала хоть что-то объяснить, — сердито промолвила учительница.
— Чтобы поставить двойку потом, когда я это самое «что-то» пойму, — язвительно пробормотал Гошка себе под нос.
Но Юлия Степановна услышала.
— Ты абсолютно прав, Голованов, именно так я и намерена с тобой поступить, — заявила она. — А ты чего хотел? Двойка — тоже оценка, ее заслужить надо.
— И что же надо, чтоб ее заслужить? — Гошка всерьез обиделся и просто не мог уже заткнуться, хотя Алекс и делал ему знаки.
— Что надо, чтоб заслужить двойку, Голованов? Иметь в корне неверные представления о математике, к примеру. В корне неверные, но свои собственные, а не списанные у Пестрякова. Давай-давай, пересаживайся. Хватит тут дискуссию разводить.