Чтение онлайн

– Задавить их! – Хаваджи в ярости пнул подвернувшегося под ногу полоза и, брызжа слюной, начал отдавать приказания.

Шедшие за головным дозором боевики рассыпались в цепь. С левого фланга яростно заработали пулеметы, прижимая русских к земле. Выскочившие из-за деревьев гранатометчики, взвалив на плечо по «РПГ-7» отправили русским начиненные смертью подарки. Грохнуло. Сзади посыпались сбиваемые газами листья. Секундой позже впереди один за другим вспухли два черно-серых разрыва. А передовой отряд боевиков уже приближался к обороняемым позициям.

Они подходили все ближе. Вражеская пуля пробила левое плечо, и полковник, упав на грудь, лежал, не в силах подняться. Сквозь череду непрекращающихся выстрелов ему послышались чужие шаги. Правой рукой Виктор подтянул к себе заранее приготовленные гранаты. Усики отогнуты, осталось только выдернуть и отпустить. Они были уже совсем близко; казалось, что Юрасов слышит их дыхание. Он схватил одну из гранат, не жалея зубов, выдернул чеку и почти без замаха отправил гранату вперед. Рука тут же потянулась к другой, такой же тяжелой, такой же ребристой и одновременно такой гладкой «эфке». Он не слышал, как упала на землю предыдущая, как шарахнулись в стороны пришедшие по его душу бандиты. Все мысли Виктора были заняты этой последней, оставшейся у него гранатой. От боли, от обиды, от подбирающегося к сердцу отчаяния хотелось плакать. Даже чувствуя готовность уйти, не так просто сделать последний шаг, не так просто… К тому же ему по-мальчишески хотелось уйти, совершив подвиг, как в газетах, а тут он вдруг понял, что у него может недостать сил дождаться, когда враги окружат истекающее кровью тело. «Можно попасть в плен…» Мелькнувшая мысль заставила поспешить с действием. Виктор вытащил чеку, зажмурил глаза и сунул гранату под голову, но в следующий момент понял, что так умереть ему слишком страшно и некрасиво. Изуродованное лицо… Впрочем, кому нужно изуродованное лицо детдомовского мальчишки, не имеющего семьи? Но страшно. Виктор, застонав от боли, опустил руку вниз и, подсунув гранату в подреберье, отпустил чеку.

Первая, брошенная Юрасовым граната, хлопнула взрывом, унося жизнь не успевшего отскочить автоматчика. Вторая, чуть задержавшись, поддержала удаляющееся эхо своей подружки. Тело полковника, приподнятое взрывом вверх, вытянулось на земле и обмякло. Почти следом вбежавший на взгорок пулеметчик выпустил в уже мертвого Юрасова четверть своей ленты… И вновь наступило относительное затишье. Тяжело сопя и настороженно озираясь по сторонам, моджахеды вышли на позиции русских.

– Собака! – Тяжелый каблук шедшего впереди всех Магомеда Мамакаева ударил в затылок уже мертвого спецназовца. Следующий удар пришелся в развороченные взрывом ребра, и носок ботинка с хрустом вошел в окровавленную плоть. – Сука! – Бьющий с сожалением оглядел испачканную обувь – и новый удар во вздрогнувшее тело.

Другой моджахед, оказавшийся подле убитого почти одновременно с Магомедом, наклонился, взял в руку и с сожалением оглядел поврежденный взрывом пистолет полковника.

– Ай-я-яй, – поцокав языком, он отбросил в сторону так понравившуюся ему, но уже бесполезную вещь. Взглянул на продолжавшего избивать труп Магомеда и, покрутив пальцем у виска, поспешил вслед за расползающимися по вершине собратьями.

– Отставить! – рявкнул Хаваджи Мирзоев. Точно так, как рявкал на него в далеком тысяча девятьсот девяносто первом году офицер, обучавший его стрелковому делу. Хаваджи часто с тоской вспоминал дни, проведенные в той, уже давно не существующей армии.

– Да он, он… – Нервно озираясь, Магомет Мамакаев ткнул труп подошвой ботинка. – Он же… собака, ненавижу! На куски… чтобы никто… никогда…

– Отойди от трупа! – Наконец-то Хаваджи нашел, на ком выместить с утра бушевавшую в груди злобу. – Побежал и живо догнал свою подгруппу! – Тут кривая усмешка исказила красивое лицо Мирзоева. – Иначе я подумаю, что ты струсил.

– Я?!

Обиженный в самых лучших чувствах Магомет начал разворачиваться в сторону командира, готовясь высказать в ответ что-нибудь достойно-оскорбительное, но набежавший сзади двоюродный брат Мирзоева подцепил Магомеда под руку и потащил за собой.

– Оставь падаль свиньям! – попросил он, видимо, желая предотвратить разгорающийся конфликт.

– Свиньям! – согласился Мамакаев и, беззвучно захихикав, побежал догонять оторвавшуюся от них передовую подгруппу. Все спешили вперед; оставались лишь заранее назначенные люди, чтобы уносить трупы, бинтовать раненых.

– Живее! Не дайте им уйти! Только посмейте упустить! Шкуру сдеру! – окриками, едва ли не пинками торопил своих людей Хаваджи.

И те спешили изо всех сил. Они, тяжело дышавшие, готовые рухнуть на землю при первом подозрительном звуке, тем не менее постепенно настигали уходящую от преследования группу русских спецназовцев. Мирзоев понимал, что спецам осталось совсем немного, но был почти уверен, что успеет. Раз спецназовцы начали бросать своих, значит, силы их на исходе. Скоро они окончательно «сдохнут», и тогда уже ничто не спасет их от его мести.

«Сколько у нас еще времени? Две-три минуты, не больше… Хватит ли, чтобы дойти до любого другого удобного рубежа?» Взгляд привычно скользит по окружающим предметам. Вот только складывается ощущение, что контуры листьев потеряли свою привычную четкость, что трава на земле стала темнее и покрылась какой-то серостью. Усталость дает о себе знать все больше и больше.

– Передохнем… когда? – не спрашивает, а выплевывает вместе с накопившейся вязкой слюной бегущий рядом со мной Юдин, и я, чтобы ответить, пытаюсь преодолеть сковавшую горло сухость.

Хороший вопрос: «Когда?» Да хоть сейчас! Впереди я уже вижу первые носилки, к тому же моим разведчикам так и так надо отдышаться. Вот только этот отдых скорее всего тут же перерастет в бой и для кого-то может превратиться в вечность.

– Сейчас? – спросил он снова. Я, соглашаясь, кивнул – сил не было даже у меня.

– Вячин, Юдин, Тушин, Каретников, стой!

Гляжу на остальных, готовясь дать команду перейти на шаг, и понимаю: мы уже давно не бежим, а вяло переставляем ноги. Тыкаю руками вправо-влево. Слов не произношу, меня понимают и без этого. Вячин бросает перед собой трофейный пулемет, взятый еще на базе. По уму, вывести бы его из строя и давно выбросить – ан нет, тащим… Может, и сгодится. Сейчас появятся «чехи». Все же нам везет, что этот хребет, как прямая линия, ведет к месту эвакуации и местность у его подножия не располагает к быстрому передвижению, а то бы нас уже обогнали, окружили и встретили.

Опускаюсь на землю, не в центре, а ближе к левому скату, всего в трех шагах от Вячина. Пакет по-прежнему в разгрузке. Надо бы запихать его в рюкзак, но даже на это уже не остается времени – впереди в лесной чаще видится мелькание теней.

– Стрелять по моей команде! – Пусть идут. На этот раз я подпущу их как можно ближе. – Приготовить гранаты! Теперь ждем, ждем, ждем…

– Вертушки! – Удивленный шепот лежавшего рядом со мной Юдина заставил меня вскочить на ноги.

Я прислушался, но ничего, кроме продолжающегося звона, мои уши не услышали, тем не менее я не раздумывал. В голове тревожным колоколом прозвучало предостережение полковника Юрасова, но что мне было терять? Будь что будет!