Чтение онлайн

Поль обиженно спрятался за газету, а разговор, как водится, перешел на поезда.

— В котором часу прибываем в Питтсбург? — спросил Бэббит.

— В Питтсбург? Кажется, часа в… нет, это по прошлогоднему расписанию… погодите-ка, можно посмотреть, у меня расписание под рукой.

— А мы не опаздываем?

— Да нет, кажется, прибудем вовремя.

— Но мы как будто на последнюю станцию прибыли с опозданием на семь минут.

— Да ну? Вы так думаете? О черт, а я-то решил, что мы ничуть не опаздываем.

— Нет, на семь минут опоздали.

— Правильно: ровно на семь минут.

Вошел проводник — негр в белой куртке с медными пуговицами.

— Эй, Джордж, на сколько мы опаздываем? — бросил ему толстяк.

— Право, не знаю, сэр! Кажется, идем без опозданий, — ответил проводник, складывая полотенца и ловко забрасывая их на вешалки над умывальниками. Весь синклит мрачно смотрел на него, и, когда он вышел, все угрюмо заворчали:

— Не знаю, что сталось с этими черномазыми в последнее время! Никогда вежливо не ответят!

— Правильно! Всякое уважение к нам потеряли. То ли дело негр в старину — славный малый, знал свое место, а эти молодые жеребцы не желают служить проводниками или собирать хлопок. Нет, брат, ему подавай другое — он лезет в адвокаты, в профессора, бог знает куда! Верьте мне, это вопрос серьезный! Надо бы нам всем сплотиться по-настоящему и указать черным, — да, кстати, и желтым, — их место. Нет, вы не думайте, что у меня есть расовые предрассудки. Я первый радуюсь, когда этакой черной образине повезет, — лишь бы он сидел, где ему положено, и не пытался присвоить себе законную власть и деловой авторитет белого человека.

— Это в точку! И еще нам надо вот что сделать, — заговорил человек в фетровой шляпе (кстати, его фамилия была Коплинский), — не пускать этих проклятых иностранцев в Америку. Слава богу, уже есть закон об ограничении иммиграции. Эти итальяшки и всякая немчура должны знать, что тут — страна белого человека и никому они тут не нужны. Может быть, когда мы всех иностранцев, которые уже тут живут, заставим ассимилироваться и приучим их к американскому образу жизни, сделаем из них настоящих людей, — может быть, тогда мы кой-кого и впустим.

— Верно! Факт! — согласились все и перешли к более простым темам. Мимоходом были затронуты и цены на автомобили, и качество шин, и нефтяные акции, и рыбная ловля, и виды на урожай пшеницы в Дакоте.

Но толстяка разбирало нетерпение — столько времени уходит зря! Это был старый коммивояжер, давно лишившийся всяких иллюзий. Он уже сказал о себе: «Я старый греховодник». И сейчас он наклонился вперед, подмигнул всем с хитрым видом и пробурчал: «Ну, хватит, ребятки! Бросьте вы эти официальные разговоры! Как насчет анекдотцев?»

Тут разговор стал совсем веселым и интимным.

Поль и юноша сразу ушли. Остальные развалились на диване, расстегнули жилетки, задрали ноги на стулья и, пододвинув поближе тяжелые медные плевательницы, спустили зеленую шторку на окне, чтобы отгородиться от неуютной, непривычной тьмы. После каждого взрыва хохота кто-нибудь кричал: «А это слыхали?..» Бэббит тоже разоткровенничался по-мужски. Когда поезд остановился на большой станции, все четверо вышли на перрон, погуляли под задымленной крышей, похожей на облачное небо, прошлись под пешеходными мостами, между ящиками с битой птицей и мясом, в таинственной атмосфере незнакомого города. Они гуляли рядышком, как давние друзья, им было весело. Услыхав протяжный крик «поезд отправляется!», схожий с кличем горцев на рассвете, они торопливо забрались в курилку, до двух часов ночи рассказывали рискованные анекдоты, и глаза у них слезились от хохота и табачного дыма. Расставаясь, они долго трясли друг другу руки и говорили: «Да, сэр, славно посидели! Жаль расставаться! Очень рад был с вами познакомиться!»

Бэббит долго не мог заснуть в тесной духоте пульмановского вагона и трясся от смеха при воспоминании о стишке, который прочел толстяк про легкомысленную даму. Он поднял занавеску и долго, опершись локтем на жиденькую подушку, смотрел, как мимо окон, словно восклицательные знаки, пробегают деревья и телеграфные столбы. Он был вполне счастлив.

В Нью-Йорке они пробыли четыре часа, до следующего поезда. Бэббиту больше всего хотелось посмотреть отель «Пенсильвания», выстроенный после того, как он в последний раз был тут. Задрав голову и не сводя с него глаз, он бормотал:

— Две тысячи двести комнат и две тысячи двести ванных! Да, такого еще на свете не было! Черт, у них оборот, наверно… Погоди, предположим, номер стоит от четырех до восьми долларов в день, а то и все десять — значит, две тысячи двести на четыре, и, скажем, шесть раз по две двести — словом, с рестораном и всем остальным, выходит в летнее время от восьми до пятнадцати тысяч в день! Понимаешь, в день! Не думал я, что приведется увидеть такую махину! Да это целый город! Конечно, у нас в Зените у каждого человека больше возможностей проявить деловую инициативу, чем тут, среди этих жуликов, но надо отдать справедливость и Нью-Йорку, да, брат, неплохой городок… в некоторых отношениях. Ну-с, Поль-Польчик, по-моему, мы все стоящее уже видели. Как бы нам убить время? Хочешь в кино?

Но Полю захотелось посмотреть на океанские пароходы.

— Всегда мечтал поехать в Европу, и, клянусь честью, надо бы съездить, пока не сдох! — грустно сказал он.

С деревянной пристани на Норс-Ривер они долго смотрели на корму «Аквитании», на трубы и антенны, подымавшиеся выше складов, которые заслоняли пароход.

— Ей-богу, неплохо было бы съездить в Старый Свет, — бубнил Бэббит, — поглядеть на всякие там руины, на дом, где родился Шекспир. И, понимаешь, там можно выпить, когда захочешь! Просто зайти в бар, крикнуть на всю комнату: «Дайте-ка мне коктейль, и к черту полицию!» Да, неплохо, неплохо! А тебе что хотелось бы там посмотреть, Полибус?

Но Поль не отвечал. Бэббит взглянул на него. Поль стоял, сжав кулаки, опустив голову, и в каком-то суеверном страхе смотрел на пароход. У нагретых летним солнцем сходней пристани он казался худеньким мальчиком, высоким и тонким.

Бэббит настаивал:

— А ты куда бы подался по ту сторону океана, Поль?

Но Поль еще больше насупился, глядя на пароход, и, задыхаясь, прошептал:

— О господи!

Бэббит в испуге посмотрел на него, но тут он резко бросил:

— Пошли скорей! Уйдем отсюда! — и торопливо зашагал по пристани, даже не оборачиваясь назад.