Беги
Шрифт:
– Иногда я думаю, что мне очень повезло. – Она засунула пальцы ног под его штанину. – Может, потом… м-м…
Франческо поцеловал жену в шею.
– Кри, может, всё-таки заберем Софию, а? Видеть ребёнка раз в неделю совсем ненормально, ты не думаешь?
Кристина тотчас убрала ногу и фыркнула:
– Вы мне душу с этим ребёнком вынули. Я вообще хотела позже рожать.
«А на самом деле никогда не хотела», – добавила бы Кристина. Но рассказывать собственному мужу, что она child free, было жестоко даже для неё.
Франческо пожал плечами. Когда позже? Они знакомы с колледжа, учились вместе в университете, пятнадцать лет вместе. Сколько можно ждать?
На улице, во внутреннем дворе, куда выходили окна, раздавались детские голоса.
– Я хочу, чтобы мы ужинали вместе, а потом шли гулять, ели мороженое, катались на велосипеде.
Франческо представил, как сажает Софию на свой мотоцикл и они вместе катаются по кварталу. Он скучает. Так дальше продолжаться не может. Пока она маленькая, но потом начнёт произносить слово «папа». Если начнёт. Она же видит его раз в неделю.
– Я не хочу пропустить её детство. – Он нахмурился: – Моя мама всегда работала. Я постоянно был с нянькой. Поверь мне, это невесело.
Кристина молчала. Она боялась. Как София впишется в её идеальную жизнь?
– Посмотрим, – буркнула она.
Франческо обнял жену и поцеловал в щёку.
– А я поговорю с Бруно. Разведаю. Может, ты и права. Может, Аните и правда нужна помощь.
34
Сегодня Милан, несмотря на обычное серое небо, казался Гале ярче. Трамваи желтей, улицы чище, а люди приветливей.
Она ехала забирать Беатриче и прокручивала в голове сегодняшнюю сцену.
– Галя, присядь, – сказал Риккардо после того, как схлынула первая партия рабочих, а вторая, миланских клерков, ещё не пришла на обед.
Он положил перед ней бумагу.
– Тебе надо расписаться здесь, – указал он в нижней части.
– Конечно, если ты согласна, – добавил он.
Галя быстро пробежала глазами.
– Бессрочный? – Она удивлённо посмотрела на Риккардо: – А как же документы, я ведь…
Риккардо гордо улыбнулся:
– Мы сделаем тебе вид на жительство по мотивам работы. Если контракт бессрочный, то, оказывается, всё проще.
Галя ликовала, она хотела подскочить, крепко обнять его и хорошенько расцеловать, но просто сказала:
– Риккардо, ты очень хороший человек, спасибо тебе.
– Конечно, возможно, потом, когда документы уже будут, я могу изменить сумму, ну, ту, что «в белую», ниже сделать… там такие налоги дикие… – Он почесал затылок и быстро добавил: – Но это потом, ты не волнуйся, главное, чтобы сейчас всё уладили.
– Да, конечно. – Галя улыбнулась, еле сдерживая слёзы. – Спасибо, – пробормотала она.
Риккардо похлопал её по плечу:
– Всё будет хорошо.
После школы Галя с Беатриче возвращались домой мимо кондитерской. Обычно дочка грустно поглядывала на ряды пирожных и шоколадок и изо всех сил старалась понять такие слова, как «дорого» и «в другой раз», и, кажется, наконец-то поняла. Поняла, что не видать ей этих красивеньких эклеров и аппетитных пирожных. За пару метров до кондитерской Беатриче уставилась на асфальт. Рассматривала полосы, дорогу, свои ноги, мамины ноги, только бы не попалась на глаза она, кондитерская.
– Давай зайдём? – Галя остановилась.
Беатриче подняла глаза: они стояли ровнёхонько напротив кондитерской. Не веря своему счастью, она осторожно переспросила:
– Зайдём сюда? В эту… пастиччерия? – От волнения Беатриче забыла русское название.
Галя обняла её, поцеловала в макушку.
– Да, сюда, в эту кондитерскую. Ну же, – и она легонько подтолкнула дочку вперёд.
Беатриче встала перед стеклянной витриной, и глаза её забегали вправо-влево. Она растерялась при виде груды засахаренных карамелек, печений в разноцветной глазури и пирожных с яркими ягодами.
– Чего ты хочешь, котик? – Галя смотрела на лицо Беатриче и улыбалась.
Как же мало надо ребёнку для счастья. Как же она хочет баловать дочку чаще.
– Сколько вкусняшек! – Беатриче смешно облизнулась. – Мама, а можно что-то одно или две штуки?
Галя рассмеялась. Беатриче, пока мама не передумала, быстро проговорила:
– Одно маленькое, а одно побольше…
Беатриче ткнула в эклер с шоколадом. Длинный, покрытый кремом снаружи. Как же давно она его хотела!
– И ещё маленькую, малюсенькую карамельку, – она показала на бежевые кусочки. – Это же «му»?
«Му» были чем-то вроде «коровок» из Галиного детства.
Галя взяла два эклера и купила целых шесть «му». На сейчас и на потом. Они уселись за столиком пить чай. Чай в итальянских кафе стоил неслыханных денег. Чашка – целых три евро. В супермаркете за три евро можно было купить пачку чая.
– Повезло нам сегодня, – Беатриче впилась в эклер и закатила глаза. – Вкушна-а-ата какая, – проговорила она с полным ртом.
Домой вернулись в приподнятом настроении. Беатриче отправилась делать уроки, после сладостей учиться – совсем другое дело.
На кухне сидела Ребекка. Она что-то писала в свою обычную тетрадь. Увидев Галю, тетрадь закрыла, поздоровалась и собиралась было уходить.
– Ребекка, – Галя держала в руках контракт, – я хотела сказать… Вот, – она протянула бумажку.
Воспитательница пробежала глазами.
– Контракт? Молодец, а что с документами? – произнесла Ребекка сухо.
Галя быстро добавила:
– Всё уладят, мне дадут вид на жительство по мотивам работы. И ещё, я сейчас! – Галя метнулась в комнату, быстро открыла шкаф, схватила из коробки конверт, успев выкрикнуть Беатриче не идти за ней, а ждать в комнате, торопливо побежала обратно.