Беглец-Шоу
Шрифт:
К китайцу Джон подходил со страхом: он никогда еще ничего не покупал в магазинах для юсфул-пипл. А вдруг что-нибудь случится?
Китаец, улыбаясь, упаковал покупки Джона в бумажный пакет, улыбаясь сказал "пасиба", улыбаясь взял ай-ди-кард и, продолжая улыбаться, стал ее разглядывать, время от времени поднимая глаза на Джона. Время шло, но азиат продолжал что-то читать и разглядывать. Потом он вдруг спросил:
– Сестой зон?
– Что? – переспросил Джон.
– Зивете в сестой зон? – тыча пальцем в ай-ди-кард, продолжил китаец.
– А… – вспомнил инструктаж Джон. – Да, я живу в шестой Стандарт-Зоне "Перово", ну – "Пьеров".
– Пасиба, – и китаец наконец-то вставил карту в аппарат. Выполз чек, продавец вложил его в пакет и снова сказал, – Пасиба.
"Да, – подумал Джон, – бдительность на высоте. Надо же, собака, сразу заметил, что я не из их района. Что же будет, когда мою рожу растиражируют по всем каналам? И ведь это не этник-эриа, где чужака замечают сходу. Надо будет все это учитывать. А пока…"
А пока можно спокойно брести по улице, потягивать пивко и похрустывать чипсами. Пока Джон Деми, он же Джон Борз самый счастливый юсфул-мен в мире.
По дороге неслись автомобили, по тротуарам ходили люди, дождь перестал… Вскоре Джон добрался до входа в метро.
Уже гораздо увереннее, чем в магазине, он вставил свою карту в автоматический турникет и преспокойно прошел внутрь. Дежурный мент не обратил на него никакого внимания, толпа вынесла Джона на перрон и он, со все возрастающим чувством уверенности и единения с этими ненавистными юсфул-пиплами, понесся под землей великого и ужасного города.
Через час с небольшим на выходе в "Стандарт-Зон" "Любъйрц" – бывшие "Люберцы" – он снова вставил карту в прорезь турникета и вышел на свет Божий.
"Домой, скорее домой"
Воспользовавшись точно таким же стандартным магазином, Джон набрал побольше еды и питья и, снова предъявив свою ай-ди-карту охраннику на выходе из "Стандарт-Зон", оказался на платформе электрички. До Джук-Коу оставалось пол часа езды.
Наступило первое за пол года утро, когда не страшно было просыпаться: вся семья дома. Соня уже встала и кормила детей на кухне. Джон слушал их голоса, и ему уже не было так тревожно думать о предстоящей игре. Любой исход оправдан, если у детей жизнь сложится нормально.
В запасе у него было два дня. В воскресение утром он уже должен будет подать первый сигнал и начать убегать. А эти два дня надо потратить на подготовку. Прежде всего, надо поговорить с Колей Сорокой. Он мужик опытный и много всего знает.
Коля Сорока был инвалидом. Когда-то он был бортинженером, а теперь он стал инвалидом и работал в небольшой пивнушке у входа в парк.
Утром в пивнушке "От винта!" никого еще не было. Коля сидел за барной стойкой и говорил с кем-то по телефону. Поприветствовав Джона жестом, он продолжил разговор о количестве ящиков пива и коробок с чипсами. Джон сел напротив и стал ждать. Коля время от времени глазами и плечами показывал – извини, брат! Потом, не прекращая разговора, даже налил ему стаканчик пива.
Наконец, разговор закончился, и Коля протянул руку:
– Здорово, братан! Я слышал, у тебя дела стали налаживаться?
– Да, как тебе сказать…
– Что значит "как сказать"? Я видел твою семью здесь, в Образцовом поселке…
– Это верно. Но я хотел с тобой посоветоваться.
– Кафе закрыть?
– Пожалуй, да. Разговор серьезный.
Коля поковылял на своем протезе к двери, запер ее, вывесил табличку "Закрыто" и пригласил Джона в подсобку.
– Пиво захвати, – сказал он.
В подсобке, которая была еще и кабинетом и складом, они уселись возле письменного стола. Коля достал еще один стакан и две банки пива "Чубик N8".
– Я вот это больше всего люблю. Оно пшеничное, попробуй, – Коля пододвинул одну банку Джону, из другой наполнил свой стакан. – Ну, рассказывай.
Джон рассказал все по порядку. Коля слушал, возбуждаясь почти на каждом эпизоде. Его комментарии были краткими и эмоциональными: "Вот сука!", "Да я б его!", "Шоб он издох, говно такое!" и так далее.
Наконец, Джон закончил и сказал:
– Сам понимаешь – никому ни слова. Что посоветуешь?
Коля ответил:
– М-да… Кинут они тебя, ой кинут. У них же ничего святого. Это же уроды. Они за бабки удавятся.
– Коля, это понятно. Ты, конечно, прав, но я уже ввязался. Мне нужна помощь. Чем ты можешь помочь? Ну, например, я тут думал… насчет других документов.
– Документики? – Коля хмыкнул. – Это ж, брат, денег стоит…
– Деньги у меня есть.
– Ладно. Послушай… Сделаем так. Я тебя сведу с одним … инженером. Как вы с ним договоритесь – дело ваше, меня не касается. Одно могу сказать – парень надежный. Никогда не проболтается и, главное, может очень многое, – и многозначительно добавил, – О-о-чень многое!
– Давай, знакомь. Только побыстрее.
– Да прямо сейчас к нему и зайдем.
Коля с Джоном прошли через парк, и подошли к школе, в которой ужу вторую неделю учились его дети.
– Он здесь при спортзале. Тренер по борьбе. Зовут его Роман Владимирович. Он нас с тобой постарше. Мы когда-то вместе… Короче, я его знаю давно. Сюда иди – тут к нему отдельный вход есть.
Вскоре все трое сидели в маленькой комнатенке с табличкой на двери "Тренерская".
– Привет, Рома. Тут у человека к тебе дело есть. Помоги ему. Он сам тебе все расскажет, а мне идти надо – там ведь никого нет, а скоро пиво привезут.
– Хорошо, Коля, иди… Не беспокойся, мы во всем разберемся, – сказал Роман и протянул Джону руку. – Роман Владимирович.
– Джон, – ответил Джон.
– Что, и вправду Джон? – улыбнулся Роман.
– Ну, нет, конечно… Иван, вообще-то, – улыбнулся в ответ Джон, – но так привычнее.
– Да, насадили нам привычек – мало не покажется. Так что за проблема?
Джон второй раз за утро поведал свою историю. Роман Владимирович слушал, не перебивая, только один раз посмотрел на часы.