Чтение онлайн

— Ничего, брат, мы всё понимаем, — ответил мне один из них.

Я дружелюбным кивком простился с ними и обернулся к гномке.

— Пошли, нам пора, — я подхватил её под руку, размышляя, отчего в её глазах появилось такое странное выражение.

Когда мы вышли из этого переулочка и пошли по дороге обратно к гномам, она всё же решила ко мне обратиться.

— Это было обязательно?

— Что именно?

— Бить его и пытать, — уточнила Алона.

— Дорогая моя, — ласково ответил я. — Это были не пытки. Я всего лишь поставил ему две маленькие шишки на макушке и напугал. Ему очень повезло, что он сразу начал отвечать на мои вопросы, а то так легко бы не отделался…

— Но что тогда по-твоему пытки? — удивилась гномка.

— Алона, а ты что в книгах не читала и не знаешь, какими бывают допросы пленных?

В ответ принцесса только помотала головой.

— Тогда я даже и рассказывать не буду, потому что ты только что поела.

— Ну а всё же? — не унималась она.

— Пытки — это применение физического насилия над пленным с целью получения от него нужных сведений, которые добровольно пленный предоставить отказывается, — взяв лекторский тон начал я. — Пытки бывают нескольких видов слабые, сильные и смертельные. Слабыми пытками считается методичное избиение, применение различного рода оружия, оставляющего на теле пленного небольшие ранения. Если после таких пыток информация всё ещё не потекла, начинаются пытки сильные. Это применение раскалённого железа, других приспособлений причиняющих многочисленные повреждения организму, которые всё же со временем могут быть им восстановлены в полном или частичном объёме, ломание конечностей, дробление суставов пальцев и тому подобное. Третий вид пыток называется так потому, что финалом их является смерть допрашиваемого, а сведения он вынужден предоставить только потому, что хочет быстрее избавиться от страданий. Здесь организму пленного причиняются повреждения, связанные с лишением его всех выступающих частей, таких как пальцы, уши, нос и прочее, дроблением крупных костей, извлечение некоторых органов, а дальше, насколько хватит фантазии… У меня дома такие пытки применяются только в полевых условиях. При наличии абсолютно неограниченного времени применяется другой вид пыток, связанных с ломанием сознания, воли и психики допрашиваемого. Особенно практикуется применение специальных ядов и другой химии, развязывающей язык. Я ответил на твой вопрос?

Гномка была бледной и напуганной, но удержала обед в желудке, от чего я только за неё порадовался. Крепкая психика! На меня она смотрела всё же с испугом, но после раздумий, выдала:

— Так получается, что этот эльф ещё легко отделался?

— Разумеется, — ответил я ей. — Потому что не вынудил меня перейти к сильным пыткам, а начал охотно всё рассказывать.

— Но ты бы начал ему отрезать уши, пальцы? — с испугом спросила меня Алона.

— Если бы он не заговорил, то нет, просто не смог бы, — честно ответил я.

Принцесса вздохнула с облегчением, а я подумал, что она немного неправильно меня поняла. Я не смог бы отрезать ему пальцы и уши лишь только по той причине, что он громко бы завопил и привлёк внимание стражи. Здесь мне обязательно нужен был кто-то ещё, чтобы закрыть ему рот, а принцесса для этого явно не годилась. Поэтому, если бы он отказался отвечать, я бы просто прирезал его, гарантированно лишившись одного мстителя. Но гномке я этого по понятным причинам объяснять не стал, иначе будет шарахаться как от прокажённого, а нам до столицы ещё ехать и ехать.

— А зачем вообще ты его начал пытать? — подала опять голос Алона.

— Чтобы узнать, сколько ещё его друзей буду за мной охотиться в этом городе.

Гномка изумлённо остановилась, замерев посреди дороги и раскрыв рот. Обернувшись, я оглядел её и спросил:

— Ты что забыла, о чём я тебе рассказывал?

— Нет… — выдавила гномка. — Но… я думала, ты шутишь!

— С такими вещами обычно не шутят, — ответил я и потянул её за собой. — Поэтому мы с тобой сейчас свалим из города по-быстрому, чтобы ни меня, ни тебя здесь не достали. А в лесу мы оторвёмся!

Алона покорно пошла рядом со мной, но когда мы уже дошли до улицы Кузнецов, спросила, жалобно глядя мне в глаза:

— А можно мы переночуем в этом городе?

— Ты сбрендила? — воскликнул я. — Здесь пятнадцать воинов, которые хотят убить меня, сколько охотятся за тобой — фиг его знает, а ты собираешься здесь переночевать? Тогда лучше плакат на шею повесь «Я принцесса, берите меня!» и прогуляйся с ним по улицам, так вернее будет!

— Ну, пожалуйста, Алекс! Вот и солнце скоро сядет, а ночью тяжело по дороге ехать, лошади могут ноги сломать. Далеко от стен города мы отъехать не можем, значит, нас быстро обнаружат, а здесь мы тихо остановимся в каком-нибудь постоялом дворе и будем сидеть тихо, как мышки. А завтра с утра поскачем во весь опор, чтобы нас не догнали. Ну, А-а-алекс! — тоном капризного ребёнка закончила она.

В чём-то она права, конечно. Если в лесу меня окружат эльфы, вряд ли я выстою против пятна… уже четырнадцати хороших лучников, бьющих с разных сторон. А здесь в городе, пока они не знают местности… Может и прокатить. Заодно можно посмотреть, кто полезет к принцессе, пока она будет в комнате и, выловив неприятеля, хорошенько его расспросить. Может и Каштарх здесь, тогда можно будет попытаться устранить главное лицо всей этой бодяги! Эта идея настолько меня захватила, что я, взглянув в умоляющее лицо принцессы, буркнул:

— Ладно, на эту ночь останемся в городе, но завтра придётся выехать сразу, как только откроют ворота.

Алона радостно подпрыгнула и чмокнула меня в щёчку, затем внезапно смутилась и покраснела. Так мы и дошли до дома мастера, во дворе которого увидели двух осёдланных лошадей, сосредоточенно поедающих цветы и, судя по всему, уже внёсших свой вклад в удобрение этого приусадебного участка. Мы прошли в дом, где увидели мастера в окружении трёх воинственно настроенных гномов, которые что-то ему доказывали.

— …столько эльфийских клинков! Он обманет тебя. Я в своей жизни видел только три и не сомневаюсь, что их хозяева… — услышали мы обрывок разговора.

— Приветствую, почтенные! — поздоровался я, входя в комнату. — Мастер, я надеюсь, что вы уже приготовили деньги?

— Да, конечно, только мне бы хотелось сперва увидеть товар, за который я отдаю такую гигантскую сумму, — ответил Калнаш.

— Разумеется, — ответил я и подошёл к своим сумкам, скромно лежащим у одной из стен.

Развязав одну, я принялся выкладывать на стол все эльфийские кинжалы, которые добыл за время моего похода по лесу, присовокупив к ним тот, что забрал у Лиса. Три кинжала я решил оставить себе. Один — мастера, второй — учителя, а третьим я выбрал тот, у которого была красивая резная рукоять из белой кости какого-то животного, ну, разумеется, я не собирался отдавать тот, что висел у меня на поясе. Остальные я выложил рядком и посмотрел на притихших и лишь периодически открывающих рты гномов. Как рыбки в аквариуме, подумал я, понаслаждавшись зрелищем.

— Мастер, вы ещё не передумали? — вырвал я Калнаша из нирваны.

Тот сперва посмотрел на меня, недоумевая, чего же я хочу, а потом кинулся наверх, оставив в ступоре трёх остальных гномов. Через минуту он принёс четыре больших и тяжёлых кожаных мешка, которые положил рядом со мной. Затем толкнул гномов, которые также зашевелились, выкладывая мешочки и кошельки из-за пазухи, снимая их со своих поясов. Мастер развязывал их и ссыпал золотые монеты в свои мешки. Когда звон утих, а опустевшие мешочки были спрятаны гномами обратно, мастер подтащил мешки ко мне и произнёс: