Чтение онлайн

Она перевела дыхание.

Зажала бутылочку между колен и правой рукой завинтила крышку.

Семеныч почувствовал, что если Она сейчас его оставит, то он умрет.

– Да, – буркнула Она.

– Все взяла? Паспорт, телефон? – Семеныч ждал Ее в машине.

– Угу, – Она счастливо кивнула.

– Поехали, – Семеныч выворачивал на дорогу. – И каким образом Костя оказался его сыном? Ну не бывает таких совпа…

– А-а-а! – завизжала Она, зажав уши. И, не отнимая ладоней, стала кричать: – Я не хочу ничего об этом слышать! Я умоляю тебя! Я прошу тебя! Я тебя заклинаю!!! Я ни слова ни о ком слышать не хочу. Ни сейчас! Ни потом! Никогда!!! Я не хочу ничего обсуждать и вспоминать! Я умру, если все это не сотрется из моей памяти!!! Никогда не напоминай мне ни о чем!

– Эй! – Семеныч оторвал Ее ладонь от уха. – Я говорю, что люблю тебя.

– И я, – мгновенно стихла Она, перекинула ремень безопасности через себя и привычно взялась за безымянный палец правой руки Семеныча, которая лежала на рычаге переключения скоростей.

Как Катенок.

«Жизнь не может продолжаться без любви. И после смерти тоже. Жизнь и после смерти продолжается. Только там она не такая, как здесь. Она другая. Но есть одно общее в жизни до смерти и в жизни после смерти. Любовь. Только любовь соединяет жизни, потому что именно любовь и является жизнью», – лежа на постели, Она вертела в руках айфон и читала получившееся сообщение. Семеныча в номере не было: он уехал утром. Проснувшись, звонить Она не стала, чтобы не отвлекать Семеныча от деловой встречи. А сообщение решила написать, но айфон сам стал выдавать слова-подсказки. Мало того, он ставил сам и знаки препинания. Она трогала пальцем слово, за ним снова появлялась подсказка, и в итоге вышел связный текст.

Подсказки прекратились, означая, что текст набран полностью.

«Как будто мне кто-то что-то хочет сказать. Кто-то неживой, но разумный. Сеть со мной разговаривает! В принципе, возразить мне нечего», – Она улыбнулась и нажала: «отправить». Сообщение улетело, но тут же глухо отозвалось вибрацией в трех метрах. Она с недоумением приподнялась: на столе лежали деньги, документы, бумажник и телефон Семеныча.

– Забыл…

По трапу самолета, приземлившегося в Таркабулаке, торопился мужчина. Волосы его тронула седина, смуглое лицо украшали мелкие морщины. На вид ему можно было дать немало лет, но и стариком его назвать было бы нельзя. Что-то в нем оставалось от молодого охотника, которым он, вероятно, и был много лет назад.

К обеду Соломон добрался до дома. Сразу прошел в дальний кабинет и включил ноутбук. Уведомление о пришедшей почте он получил на телефон, но за рулем читать и думать было не совсем удобно. Сообщения он ждал. Соломон надеялся, что, изучив данные об интересующих его личностях, у него прояснится четкая картинка.

Он сварил себе кофе и вернулся в кабинет. Тут же послал объемное вложение на печать. Пока из принтера ползли листы, Соломон успел умыться и переодеться.

Теперь он отхлебнул кофе и с пачкой листов сел за стол. Сосредоточенно перевернул бумаги.

Листы были девственно чисты.

Соломон открыл вложение на экране. Пустой файл на пару десятков пронумерованных страниц.

– Это что?! – спросил он вместо приветствия по телефону. – Где информация? У меня пустое вложение!

– Извините, сейчас перенаправлю. Сбой сети, вероятно.

– Я жду, – Соломон не отнимая трубки от уха, нервно вышагивал по кабинету, пока новое письмо не подало звуковой сигнал. Соломон кинулся к ноутбуку.

Двадцать листов, старательно заполненных кракозябрами с отступами, пробелами и разделениями на абзацы.

– А это что?

– Не знаю, – запнулся голос в трубке. – У меня тоже абракадабра в файле. Что-то с сетью…

– Сканируй по-новой! – приказал Соломон. – По одному пересылай документы!

Долгое сопение в трубку.

– Скоро? – не выдержал Соломон.

– Пакета с собранной на данный момент информацией у меня не имеется.

– А где он?

– С утра был у меня на столе.

– Сейчас где он?

– В корзине под шредером.

– Кто это сделал?!

– Наверное, я, – неуверенно ответил голос. – В мой кабинет ни у кого доступа нет. Даже у уборщицы.

– Ты пьян?

– Ни в одном глазу.

Соломон взял пустую чашку и направился на кухню. Насыпав в турку кофе, Соломон поставил ее на горячий песок.

– Собирай по-новой.

– Спасибо, – признательно поблагодарил голос.

– Ты хоть что-нибудь запомнил?

– Нет. Обычные люди. Он – наемный менеджер в частной компании. Женат. Она – специалист среднего звена в крупной торговой компании, неожиданно оформила отпуск на месяц. Замужем.

– Встречу организовали? – безнадежно спросил Соломон, водя туркой по накаленному песку.

– Да, – голос обрадовался. – Утром самолет приземлился. Она прилетела с ним.

– Имена?

– Я не помню.

– Сам узнаю, это уже не трудно.

– Выполнять?

– Да. Скидывай сразу все, что раздобудешь. Прошу, даже не поручаю, а прошу – быстрее!!! Через несколько дней ничего не останется!!!

– Чего не останется? – переспросил внезапно осипший от испуга голос.

– Ничего от них не останется через пару дней!!!

– Понятно, – прошептал голос. – Я на связи. Все сделаю, что смогу.

Короткие гудки. Пена зашипела выползшей и стекающей шапкой. Соломон отставил турку. Оперся руками о столешницу.

– Мне бы только все вспомнить, – пробормотал он. – Мне бы только все вспомнить, господи…

Она потянулась. С удовлетворением отметила, что левая рука слушается почти по-прежнему, а тело не так сильно болит. Голова совсем не беспокоит.

Откинула одеяло.

– Как жираф! – рассмеялась Она, оглядывая себя. – Семеныч, ты испугаешься.

«А я куплю свечей, и вечером их зажжем. Если на стол поставить, то не так страшно я буду выглядеть. Мазь надо разогревающую какую-нибудь. Чем меня тот узкоглазый мазал, так хорошо все заживать стало. Стоп. Я не вспоминаю ни о чем! Ничего не знаю. Ничего не было».

Оставив записку на столе, Она положила телефон, бумажник и документы Семеныча к себе в сумочку.

Улицы, площади и бульвары благоухали сочными ароматами. Гостиница располагалась не в центре города, и если смотреть в ту сторону, где было высохшее море, то окраины изобиловали побеленными каменными домиками с небесного цвета заборами и воротами. Даже огромный завод со строениями из старого грязно-коричневого кирпича был обнесен забором идиотского голубого цвета. Буйная зелень придавала яркость, а видневшееся пространство бывшего моря успокаивало светло-бежевым песочным цветом.