Беглец
Шрифт:
«Еще газ заодно отключили бы, – проворчала Она, ополаскивая зелень из чайника. Стряхнув излишнюю воду, порезала пучок. Ей не понравилось, что Ее планы безобразно рушатся предположительными перебоями в работе коммунальных служб. – И никакого объявления не повесили! Ни воды, ни света».
Придерживая доску, ножом поочередно стряхнула зелень в кастрюлю с супом, в сковороду с мясом и в глубокую тарелку с салатом.
«А хотя, теперь можно ничего не делать, потому что сделать ничего нельзя», – Она нагнулась, чтобы убавить газ под сковородой и оставить мясо томиться на несколько минут, и замерла – комфорка не горела.
– Нормально, – сказала вслух. – Спасибо, что я все успела, конечно…
Она достала из заначки сигарету, распахнула настежь окно и закурила. С удивлением обнаружила безлюдный двор и полное отсутствие шума дороги за домом.
«Здорово! Это мне не снится? А в магазинах тоже никого нет?» – выбросила недокуренную сигарету в окно, ополоснула руки оставшейся водой из чайника и побежала одеваться.
Семеныч подъехал к Ее дому быстро: светофоры не работали, а дороги в безмолвном городе также оказались пусты, не считая припаркованных на обочинах автомобилей. Семеныч не на шутку встревожился, оглядывая темноту раскрытых дверей магазинов и никем необитаемое в данный момент окружающее пространство.
Взлетел на Ее этаж и в нетерпении ногой забарабанил в дверь. Прислушался – все та же гробовая тишина. Несколько раз стукнул кулаком и отступил.
Опустился на ступеньку.
«Нигде нет ни одного человека. На улицах города нет ни одной машины. Этого не может быть! Если произошла какая – то катастрофа или конец света, то почему не коснулось меня? Значит, не катастрофа. Значит, снова очередной сон. Выходит, я заснул на работе? – Семеныч обхватил голову руками. – Да черт с ней, с работой! Где же Она?»
Семеныч вспомнил, что когда-то читал про осознанные сновидения. В этих книгах утверждалось, что во сне можно передвигаться силой мысли, необходимо было представить место или человека, к которому хотел бы переместиться, и: «раз, и там».
Семеныч мысленно сосредоточился на Ее образе, насколько смог. Но никакого: «Раз, и там» – не произошло. И никакой серебряной нити, о которой писали в книгах, как о видимой связующей энергетической субстанции физического и астрального тела, при их разлучении, он у себя не заметил.
«Значит, это не осознанное сновидение, а обычный сон, во время которого мне снится, что я думаю о том, что это не сон. Бред, – Семеныч поднялся со ступенек, безнадежно стукнул по Ее двери в последний раз и стал спускаться по лестнице. – Что со мной в последнее время происходит-то?»
Она в восторге шла по безлюдным улицам, заходя во все открытые двери. Зашла в бутик, выбрала себе сумку, полагая, что в такой «нереальности» незаконное приобретение сумки не будет считаться преступлением.
Следующие двери являлись входом в ресторан, куда Она тоже заглянула. Зашла за барную стойку, придирчиво выбирая себе вино. Взяла бутылку, бокал, с кухни притащила легкую закуску и расположилась за столиком. Принесла свечи с остальных столов и зажгла их.
– Шикарно! – Она чокнулась с воздухом. – За всех вас, которых больше нет! Боже, если это не шутка, то это великолепно! Наконец-то все кончилось.
Никакого страха и тревоги Она не испытывала, и даже не спохватилась того, что не работает телефон, потому что ни секунды не верила в происходящее и твердо была убеждена, что еще мгновение, и все станет на свои места.
– Повторить? – спросила сама себя, опустошив бокал.
– Достаточно, – вежливо ответила, отставив бокал в сторону. – Нет времени. Не упуская шанса, мне срочно нужно в компьютерный магазин.
Бессонная ночь напомнила о себе невольно закрывающимися веками. Сдернув с соседнего столика скатерть, Она натянула ткань на себя и положила голову на валик мягкого диванчика: «Пять минуточек», – и тут же уснула.
Семеныч вышел из подъезда и закурил.
«Если Она осталась, то рано или поздно заглянуть домой Она должна. Но не исключаю, что Она могла прийти ко мне на работу, и мы разминулись, – размышляя, он нарезал круги около своей машины. – Если все люди исчезнуть не могли, а никого здесь нет, то, значит, из того мира, где есть все, исчез я».
Семеныч выбросил окурок и сел в машину. Пощелкал кнопками радио – ровное шипение.
«Если исчез я, – продолжал он рассуждать. – Значит, надо определить «точку» выхода отсюда и входа туда, которую и можно будет использовать для обратного «перехода». Или проснуться».
Семеныч выбрался из автомобиля, нашел кусок отвалившейся штукатурки и крупными буквами написал на асфальте около подъезда: «Жди меня здесь!». Он решил съездить к своему офису, чтобы оказаться на том самом месте, где, по его мнению, все и началось.
Бесполезно просидев в своем кабинете с полчаса, потому что так ничего и не произошло, Семеныч вернулся к Ее дому.
Разум ошпарило подозрение:
«Ее тоже нет»…
Она проснулась оттого, что в лицо попал мягкий свет. В раскрытую дверь проникали низкие закатные лучи солнца. Вокруг по-прежнему стояла тишина.
Она недоуменно огляделась: на столике в стеклянных формах мерцали свечи, рядом стояла неполная бутылка вина, тарелка с оставшейся закуской. Мятая скатерть на ногах. Новенькая сумка на диване. Полутемное помещение ресторана.
И только тогда до Нее дошел весь ужас сложившегося положения: Она осталась совершенно одна в городе. Если до сна все выглядело, как забавное приключение, то сейчас оно превратилось в чрезвычайное происшествие.
«Семеныч, – судорожно вытащила Она телефон. Но полоски антенны на дисплее отсутствовали, лишний раз подтвердив реальность неправдоподобной ситуации. – Что и следовало ожидать».
Схватив сумку, Она выбежала из ресторана.
Здание офиса, где работал Семеныч, ничем не отличалось от других зданий в городе: темнота, пустота и тишина.