Беглец
Шрифт:
Словом, крикун поплыл…
И перед изумлённым Петром стала понемногу проясняться общая картина.
Город после того, как из него вдруг очумело подорвалась большая часть обитателей, действительно был блокирован войсками. Причем (и это самое удивительное) не только российскими, но и международным контингентом войск ООН! Что уж тут такого должно было произойти, собеседник и сам толком не знал. Сынок оттопыренных родителей был остановлен на КПП самым эффективным образом – движок его «мерина» попросту разнесли в клочья из КПВТ с брони. Повезло, что ноги унес… Не раздумывая долго, он тотчас же примкнул к банде, благо что её предводителя Чечена знал и ранее. Правда, командных постов его отчего-то не удостоили и признавать офигенную крутость не спешили.
Вообще, в этом отношении в городе происходило что-то странное. Те самые ЧВК (что забугорные, что отечественные) тоже остались внутри кольца и выйти не смогли – их тоже не выпустили. Вот они и составляли теперь основной костяк вооруженных группировок. Их цели и задачи оставались пока не ясными.
А местное население – то, что осталось, разбрелось по всяким разным группам и бандочкам. В основном организованным по территориальному признаку. Правда, были и откровенные махновцы, никаких границ и прочей ерунды не признававшие. Тот же Чечен или Андрон. Всех их скопом окрестили «Бродягами». Не в последнюю очередь потому, что какие-то зачатки самоорганизации просматривались среди них с большим трудом. Те же ЧВК крыли их в этом смысле, как бык овцу.
А вот торговля, как ни удивительно, не загнулась. Опираясь на бывших воротил черного рынка, она в короткие сроки вдруг стала нужной всем. Купцов – так звали теперь торгашей – берегли. Не грабили и максимум крышевали, предоставляя вооруженную охрану.
Кстати, непонятные слова про «пятьдесят метров» объяснялись очень просто. По быстро установившимся обычаям, сами купцы и их магазины считались нейтральной территорией. Никаких перестрелок и разборок там не дозволялось – охрана была обязана жестко пресекать их в зародыше. Абсолютно любыми средствами и способами. Против нерадивых могли быть применены самые жесткие санкции – тут все группировки могли выступить единым фронтом.
Разумно – ибо никаких иных связей с внешним миром не имелось. Как смогли их установить сами купцы – так и оставалось пока тайной. Их тайной.
А вот за пределами пятидесяти метров от купца могло произойти что угодно и с кем угодно. Это уже считалось городом, торгаш и его охрана никакой ответственности за происходящее там не несли. Хоть на кол друг друга сажайте – только не перед воротами купца!
Кстати, на общем фоне благообразнее всех смотрелись именно торгаши. Те, хоть и обдирали своих клиентов по-черному, но, по крайней мере, никого не убивали. И связь какая-то у них точно была, крикун это подтвердил. И между собою, и с внешним миром. Они являлись своеобразными центрами информации, сообщавшими последние новости. И всегда были в курсе того, где и какая банда ныне обретается. Вот, оказывается, в чем был прокол Беглеца – не назвал он никакой группировки, которая могла бы за него вписаться при необходимости. И тотчас же стал в глазах бандитов законной добычей – с одиночками тут не церемонились в принципе. Не самая приятная новость, если подумать…
Крикун быстро выдохся. Да и знал он не так уж много. Впрочем, удивительно, что его на это хватило, – крови он всё-таки потерял изрядно. И так-то не здоровяк, а уж раненый – так и вовсе… Последние слова он уже выталкивал через силу. Жрать хотел, пить – как ещё в больницу не попросился? Мажор… незавидная твоя судьба… в любом раскладе такому ухарю ничего не светило. Уйти далеко он не сможет, не просто так ему в ногу ножом потыкали… Метров двести – и то в самом лучшем раскладе.
– Ладно! Что знал – сказал. О чём соврал, это я уж и сам догадался, не взыщи! Колено я тебе, как и обещал, простреливать не стану – цени мою доброту!
– Оценил уже…
– Ну и прощевай на этом!
– Что? Ты уходишь?
– Нет, ночевать тут буду! Своих дел невпроворот, знаешь ли.
– А я?
– Живой? Живой. А что ранен, так это не ко мне – не я мину эту ставил.
– Но я же тут подохну!
– А моя какая печаль? Можешь и в сторонку отползти, не возражаю. Там и тенечек есть, приятнее лежать будет, – Беглец поднялся на ноги и приладил за спину изрядно потяжелевший рюкзак. Нет, тут скорее надо лежку оборудовать, с таким грузом долго не побегаешь. Оглядев площадь, удовлетворённо кивнул – осмелевшие собаки кучковались совсем неподалёку. Недолго тебе, милок, тут в одиночестве пребывать осталось…
Вожделенный ангар отыскался достаточно быстро – его никто, разумеется, не украл. Не те у нас масштабы, не те… Вот на Украине бы за день снесли – и уже что-нибудь новое строить уже начали. Ну да, чтобы и это потом спереть.
Ворота были ожидаемо заперты, но это ничуть Петра не смутило. Он знал по меньшей мере два способа попасть внутрь, не трогая замков.
И попал.
Под ногами гулко прогрохотала тонкая лесенка. Это на первый взгляд она казалась хилой и ненадёжной – в реальности по ней целой толпой, бывало, хаживали – и ничего, выдерживала.
Клетушка под крышей оставалась необитаемой. Стало быть, Борода сюда не приходил… жаль!
В шкафу ещё оставались консервы, а вот хлеб весь зачерствел и порылся плесенью. Имелась и вода – почти половина девятнадцатилитровой пластиковой бутыли. Электричества, разумеется, не было.
А на топчанах сохранились одеяла и подушки. Даже простыни в шкафу лежали! А всё Борода… это он сюда своих девушек таскал!
Добрых два часа Пётр потратил на обустройство. Заныкал часть добычи, присобачил на балку тозовский обрез с десятком патронов – как ствол последнего шанса. Разрезав одно из одеял, тщательно законопатил все щели – топить клетушку было нечем, а исключать возможность внезапного похолодания – преступный идиотизм. Не хватало только подцепить элементарную простуду – и вилы! Врачей тут точно ждать не приходится. Да и «скорая» не приедет.
А вот теперь можно и перекусить!
С чего начнём?
Черт возьми, никогда не предполагал, что сама возможность выбора уже может доставлять такое наслаждение!
А уж сытый желудок – так и вовсе!
Дальше – спим, спешить пока некуда…
3
– Готов!
Хлопок ладони по спине – и очередной боец быстро перебежал на свою позицию. Опустился на колено, осторожно выглянул из-за угла и поднял руку в условленном жесте.
Порядок, можно идти следующему.
Хотя никаких признаков противника заметно не было, бойцы отряда Макулявичуса не расслаблялись – верить здесь нельзя никому и ничему. Да это и не было им в тягость, большинство уже просто не мыслило для себя иного. Не спокойная походка, а быстрая перебежка. Не расслабленный взгляд на красоты природы, а вычисление места вероятной засады противника.
И так во всём.
Благодаря этому, они все живы до сих пор. Уж в чём-чём, а в количестве желающих пресечь их жизненный путь, можно было не сомневаться. Каждый третий, не считая второго. Практически всё население этого города. Выручал только профессионализм.