Беглец
Шрифт:
Наконец ему кое-как удалось заползти назад в расселину. Червь конвульсивными толчками проталкивал себя в теснину, давя и размазывая "перфораторов" по поверхности скал, но бегство уже не могло его спасти. Хлоя прекрасно понимала, – вскоре он издохнет и станет пищей для внедренных в него личинок…
Тем временем рой попытался раздолбить несколько контейнеров, но прочный пластик (в отличие от трещиноватого камня) не подался их хоботкам, и тогда насекомые потянулись к бреши, вылетая наружу.
Время приближалось к полуночи.
До рассвета она не сомкнула глаз.
За ночь Хлоя успела многое. Например, выплакаться, затем разозлиться на себя за беспомощность.
Слезами горю явно не поможешь, но и твердить: "я экзобиолог" тоже сомнительное подспорье. Что реально она могла предпринять? Для полноценных исследований требовалось множество проб и образцов, вот только как их добыть, если защитная экипировка уже несколько раз залатана герметизирующим составом? Это, не говоря о бесчисленных насекомых и рептилиях, которые безусловно захотят ее сожрать, стоит лишь покинуть пещеру.
Кроме того, изучение чуждой биосферы потребует времени, а в ее распоряжении остались считанные дни, учитывая, что каждый вдох расходует невосполнимый запас метаболитов.
Существовал лишь один радикальный выход из ситуации, связанный со смертельным риском…
От тяжелых мыслей ее отвлек звук заработавшего двигателя АПМ. В отсеке зажегся свет, а кибернетическая система планетарной машины просигнализировала о переходе в режим самодиагностики.
На связь вышел Дейв:
– Ходовая часть АПМ восстановлению не подлежит, – коротко доложил он. – Хлоя, признаю, мы с Ником совершили ошибку, уведя вездеход так далеко от места крушения. Нужно вернуться, пока у тебя не закончился запас метаболитов.
– Пешком?
– Не вижу вариантов. Пещера оказалась ненадежным убежищем. Мы не сможем создать в ней контролируемую среду обитания.
– Я не пройду пятьдесят километров.
– На метаболитах, при постоянной стимуляции, – пройдешь.
– Если только нас не сожрут по дороге.
– Нас с Ником не сожрут, – похоже у андроида напрочь отсутствовало чувство юмора.
– Значит вы и пойдете. Вернее, один из вас, – ответила Хлоя. – Но для начала придется потрудиться. Нужно развернуть комплекс полевой биолаборатории, там есть надувные герметичные секции. Я начну исследования, и буду находиться в относительной безопасности.
– Надувные боксы ненадежны, – вступив в разговор, возразил Ник. – Они в отличие от убежищ даже не имеют вспененного полимера между слоями ткани.
– Значит их придется укрепить и замаскировать.
– Хорошо, – андроиды не стали спорить, ведь последнее слово в принятии решений оставалось за человеком. – Тогда мы продолжим разгрузку вездехода и подумаем, как обезопасить лабораторию.
Пока андроиды освобождали контейнеры с оборудованием, Хлоя лишь утвердилась в принятом решении.
Первые сутки после аварийного пробуждения подходили к концу, и она не хотела повторения пережитого кошмара. Хватит выживать по воле случая, в силу стечения обстоятельств, – не к этому она готовилась. Хлоя получила прекрасное образование, она была умной и решительной, но комфортные условия земного киберпространства сыграли с ней злую шутку, ведь даже самая продвинутая, достоверная "VR" не способна подготовить человека к встрече с действительностью.
Почему она решила остаться?
Ответ прост. Перезагрузившаяся система АПМ сохранила данные о плачевном состоянии колониального транспорта. Возвращение к "Беглецу", поиск припасов, попытка найти неразрушенный отсек и обосноваться в нем, – это бег по кругу, отсрочка неизбежного. Как экзобиолог Хлоя отчетливо понимала, – только исследование окружающей среды даст возможность выжить. Она думала сейчас не только о себе, но и о людях, чьи криогенные камеры уцелели и продолжают функционировать. Если пробудить их прямо сейчас, к чему это приведет? К новому витку паники, конфронтации, смертям?
Ей по-прежнему было страшно, тоска сжимала сердце, но нотки здравого смысла подсказывали: так или иначе ситуация потребует вылазок в опасные топи, развертывания полевых биологических лабораторий, использования модулей генетического конструктора. Так почему не сделать это прямо сейчас, если все необходимое под рукой?
Увеличив дозу метаболитов, она выбралась наружу.
Андроиды уже аккуратно вырезали всю пену, заполнившую грузовой отсек, и теперь вытаскивали контейнеры с оборудованием. Ник заметно прихрамывал.
– Повреждены тяги сервомоторов, – сказал он, перехватив взгляд девушки.
– Разве на борту вездехода нет нужных деталей для ремонта? – спросила она.
– По спецификации должны быть. Но ведь нам пришлось вытащить некоторые кофры, освобождая место для генетического конструктора. Боюсь, необходимые запчасти остались на месте крушения.
– И как же быть?
– Разберем вездеход. Оставим только шасси и двигатель. Остальное пойдет в дело.
Андроиды не унывали, не уставали, не жаловались на судьбу. В глубине души Хлоя понимала, что проявление эмоций им вообще несвойственно.
– Установите хотя бы одну герметичную секцию лаборатории, чтобы я не расходовала метаболиты, и займитесь ремонтом, – ответила она.
Наступило утро.
Розово-фиолетовые краски рассвета пробились в пещеру острыми лучиками. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его свет проникал через бреши в каменной кладке, пробитые живыми "перфораторами".
Хлоя едва держалась на ногах от усталости.
Обещая скорый отдых заработал компрессор планетарной машины. Разложенный на полу пещеры модуль биологической лаборатории начал надуваться, принимая очертания сегментированного купола. Он не был так же прочен и комфортен, как индивидуальное убежище, но выбирать не приходилось. В сложившейся ситуации подойдет любое герметичное помещение.
Конец ознакомительного фрагмента.