Чтение онлайн

Генерал нахмурился:

— И что, ты… ты просто подцепил спутник?

— Не совсем. Перехват управления. Лёгкий поворот антенны, смена приоритета передачи. Всё остальное — дело техники. Они даже не заметили.

На экране появилось логотип агентства NASA. Под ним — шифровка. Затем — перевод. Английский сменился русским. Подробности маршрутов. Названия портов и танкеров. Дата и время захода в зону.

— Потрясающе… — выдохнул генерал, и в его голосе впервые за все эти дни зазвучала смесь восхищения и тревоги. — Это ведь целый мир за стеклом. Мир, в который нас не пускают.

Ответ был коротким:

— Пусть постоят в очереди. Теперь решаем мы.

Он замолчал. А в иллюминаторе яхты на околоземной орбите, медленно поднималась ночь над Европой.

Медицинский отсек занимал добрую треть средней палубы. Всё выглядело одновременно стерильно и уютно: матовые стены без единого шва, мягкий сероватый свет, в углу — прозрачная вертикальная капсула с подвешенной внутри гелеобразной матрицей. Рядом — хирургический робот, модель СКАМ-М08, обладающий восемью манипуляторами и независимым ИИ. Генерал подошёл ближе, присел на корточки, внимательно вглядываясь в интерфейс.

— Ну ты даешь, — прошептал он. — Это сколько же он стоит?

Мой ответ прозвучал буднично:

— Стоит дорого. Но и лечит отменно. Смотрите, это капсула регенерации. Можно восстановить позвоночник, сердце, зрение. На третьей стадии — даже некоторые участки мозга. Ни одна болезнь не является приговором, даже рак. Особенно если поймать на начальной стадии.

Генерал прислонился к панели и долго молчал. Потом, не глядя, спросил:

— Значит, можно вылечить практически любого?

— Да. С условием соблюдения протокола, продолжительности сеанса и чистоты входных данных. И ещё… одного условия.

Генерал оторвал взгляд от капсулы:

— Какого?

Ответ прозвучал чётко и без тени колебания:

— Полная моя независимость в этом вопросе. Ни одного приказа сверху. Только личный контакт. Только личные договорённости. Без админресурса, без указов, без любой формы подчинённости.

Генерал ухмыльнулся:

— Понимаю. Робинзон не любит империю.

— Робинзон предпочитает здравый смысл. На Земле слишком много цепей, и каждая мешает двигаться. Здесь — свобода. И если эта технология попадёт не в те руки, последствия будут катастрофическими.

Генерал выпрямился, поправил воротник и сделал шаг к иллюминатору. Тишина длилась полминуты.

— Хорошо. Согласен. Пока только личный канал. Пока только мы вдвоём. Хотя, конечно, рано или поздно…

Фраза повисла в воздухе, так и не законченная.

Вернувшись на анатомические ложементы, мы оба пристегнулись. Ограждение опустилось, атмосфера стала плотнее, затем — почти невесомость. Атмосферник начал спуск, мягкий и почти неощутимый. Земля приближалась с каждой секундой, тусклая, ночная, с редкими всполохами огней Варшавы.

— Возвращаемся, — коротко прозвучало из динамиков. — Точка входа активирована.

Внизу расплывалась тёмная масса соснового бора. Воздух дрожал от давления двигателей. Полет завершался, но многое только начиналось.

Дверца «Нивы» мягко хлопнула, кузов привычно скрипнул, словно приветствуя старых друзей. Мотор завёлся с пол-оборота, тихо урча на холостом. Луна висела низко, освещая извилистую лесную дорогу серебристым светом. Генерал молчал первые минуты. Затем, когда кроны сосен остались позади, его хрипловатый голос прорезал тишину.

— Это слишком большая игра, — произнес он, устремив взгляд вдаль. — Если информация обо всем этом просочится, за неё сразу ухватятся за океаном. Там таких подарков не упускают. Особенно если хотя бы один их спутник уловит хотя бы одну твою вспышку в любом диапазоне…

— Насчет этого не беспокойтесь… Как вы говорите: рылом не вышли…

Пауза затянулась. Отчётливо чувствовалось, что мысль не только озвучена, но и вызревала давно.

— Должна быть операция прикрытия, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Не пыль в глаза, а настоящая история, в которую поверят даже свои. Кто ты, откуда, почему так много знаешь, почему доступ к таким возможностям. Всё должно быть объяснимо, пусть и в кривом зеркале. Главное, чтобы в это поверили наверху. Чтобы не стали рыть.

Я ответил спокойно:

— Будет. Легенда уже формируется. «Зона влияния», разведка через третьи руки, научный задел, сеть нейросвязей. Подадим это как перспективную разработку в рамках симбиоза человека и вычислительной среды. Иначе не проглотят… Но лет через пять, не раньше.

Генерал кивнул, но через секунду заговорил вновь:

— Даже при всей легенде, нам слишком близко к Москве оставаться нельзя. Начнут задавать вопросы. Рано или поздно, кто-то ткнёт пальцем в меня. Надо отвести внимание.

— Есть идея, — прозвучало в ответ. — Командировка. Перевод. Причина — здоровье, участие в особом проекте, или работа на пограничной территории. Выбор — за вами. Есть вариант с учебным центром на юге. Либо научное учреждение под Свердловском. Либо совсем экзотика — спецподразделение в ГДР под эгидой Минобороны СССР.

Генерал тихо усмехнулся.

— С юга в Москву не дозвонишься быстро. Значит, туда. Восстановление после операции, участие в экспериментальной программе. Пусть думают, что спину лечу и учёных пасу.

На перекрёстке промелькнул указатель: «Legionowo — 7 км». Свет фар вырвал его из темноты на секунду, потом снова поглотил мрак.

— Поможешь составить рапорт?

— Уже готов. Прочтете утром.

Машина въехала в спящий пригород. На обочине дремал автобус, в витрине булочной тускло горел ночник. Казалось, всё спокойно. Но в кабине «Нивы» начинался новый виток холодной войны.

Моя рука протянула генералу небольшой предмет. Он походил на изящную перьевую ручку, с гладкой поверхностью и металлическим отблеском по краям.